«Инна, я тебе говорю, она ничего не подозревает. Наивная дурочка. Сегодня опять в аптеку побежала, наверное, последние деньги отдала за мои таблетки».
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как кто-то уронил вилку.
Люди не сразу поняли, что слышат.
А запись продолжалась:
«Она даже материнские деньги спустила. Представляешь? Пятьдесят тысяч долларов. Я думал, старая Валентина никогда не отдаст, а она отдала. На лечение любимого зятя!»
Павел побледнел. На этот раз по-настоящему. Он попытался подняться, но ноги словно приросли к полу. Инна сидела с открытым ртом и хватала воздух.
«Инка, да она такая простая! Даже не додумалась справки проверить. Все на веру берет».
Гости стали оборачиваться к Павлу. Кто-то нахмурился, кто-то прошептал: «Что это?».
Следом зазвучал голос Инны:
«А помнишь, как я плакала рядом с ней, когда ты якобы совсем плох был? Она мне потом так благодарна была».
«Ты актриса, Инка. Настоящая актриса».
Теперь зал понял.
Шум поднялся мгновенно. Кто-то ахнул. Кто-то вскочил. Несколько женщин закрыли рты руками.
— Павел! — грозно сказал дядя Николай, поднимаясь со стула. — Это что такое?
Но Оксана еще не закончила.
Она включила проектор. На стене появились увеличенные фотографии медицинских справок.
— А теперь посмотрите на документы, по которым мой муж якобы лечился, — спокойно сказала она. — Печати, подписи, названия препаратов.
Даже далеким от медицины людям было видно: бумаги фальшивые. Печати стояли криво, подписи выглядели странно, в названии одного лекарства была грубая ошибка.
— Павел Викторович никогда не болел раком, — четко произнесла Оксана. — Восемь месяцев он изображал умирающего, чтобы выманить у меня деньги. А затем собирался сбежать с моей двоюродной сестрой.
Инна вскочила:
— Оксана, ты с ума сошла? Какой сбежать? Я ничего не понимаю!
Оксана включила следующую запись.
«Завтра скажу, что мне хуже, что нужна срочная операция за границей. Она снимет остатки, а послезавтра мы уже в поезде. К вечеру будем в Чехии».
«А квартира в Праге уже почти наша», — отвечал женский голос Инны.
Теперь сомнений не осталось.
Гости поднялись из-за столов. Люди окружили Павла и Инну. На лицах — гнев, потрясение, отвращение. Их всех тоже обманывали. Восемь месяцев играли на их жалости, доброте и вере.
— Подлец! — крикнула баба Надя. — Как ты мог так с женой?
