Пожилая женщина собиралась переехать к сыну, но незнакомка у вокзальной кассы попросила её не покупать билет

Домой пошла пешком, хотя обычно садилась на автобус. Три остановки вдоль привокзальной дороги, затем сквер: дворники собирали мокрые жёлтые листья в кучи. Потом булочная, где я каждый день покупала половину буханки.

Всю дорогу я убеждала себя, что столкнулась с глупостью, с совпадением. Пожилая женщина пришла на вокзал с папкой, собралась далеко ехать — нетрудно предположить, что едет к сыну. А подпись и поцелуй в лоб незнакомка могла угадать по моему лицу. Я твердила себе, что цыгане умеют читать лица, это их ремесло.

Но сама знала: обманываю себя. Никакое лицо не подскажет, что справа внизу третьего листа стояла цифра.

Дома я сняла пальто, повесила его и поставила чайник. Села за кухонный стол. За многие недели впервые посмотрела вокруг так, словно уже не жила здесь, а пришла проститься с квартирой.

В коридоре стояли два полупустых чемодана. Герань оставалась на подоконнике, на холодильнике — магнит с морского курорта. На стене висели часы с кукушкой. Шесть лет она молчала: Виктор всё собирался её починить, так и не собрался.

Я заварила чай и вернулась мыслями в июль. Тогда Николай пробыл у меня три дня. Привёз торт, дорогие конфеты, аптечный пакет с лекарствами и большую коробку витаминов — для сосудов и памяти, как он объяснил.

— Принимай по одной в день, мам. Средство хорошее, Оксана у своей мамы заказывает.

Я стала пить их, чтобы не обидеть сына. Доверия к самим витаминам у меня не было.

За те три дня он починил капавший кухонный кран, поработал отвёрткой над дверными петлями, сходил со мной в магазин. Всё это время был тёплым, ласковым. Подсаживался ко мне, брал мою руку.

— Мам, ты у меня одна, — говорил Николай.

Я таяла от этих слов. Шесть лет рядом не было ни одного человека, который говорил бы со мной так.

На третий день Николай повёл меня к нотариусу. Контора находилась на углу Пекарской и Липовой, в старом здании с колоннами, где когда-то размещался райком. Внутри пахло бумагой и кофе.

Нотариус, молодая Шульга, с гладко зачёсанными волосами, быстро, вежливо объясняла права, сроки, полномочия. Я слушала вполуха. Николай стоял за мной, его рука лежала у меня на плече.