— Нормально.
У меня тогда мурашки поднялись по рукам. В этой короткой фразе было слишком много. «Сегодня». «Всё». «Прошло». Значит, происходило что-то, что требовало проверки.
Через неделю я заказала миниатюрный диктофон, замаскированный под ручку. В описании было сказано, что он может писать несколько часов подряд. Пока оформляла заказ, пальцы так дрожали, что я дважды ошиблась в адресе доставки. Я понимала: если мои подозрения подтвердятся, назад дороги уже не будет. Но если я продолжу молчать, однажды могу проснуться слишком поздно. Или не проснуться вовсе.
Вечером, когда диктофон привезли, я закрылась в ванной и просидела на краю ванны почти полчаса. В руках лежала маленькая черная ручка, а перед глазами всплывали кривые пуговицы, стертая помада, размытая точка на запястье, фотографии в телефоне. Я думала о том, как легко человек может жить рядом с тобой, целовать тебя утром в лоб, спрашивать, что купить к ужину, и при этом скрывать что-то настолько грязное, что сама мысль об этом вызывает тошноту.
Тогда я впервые осознала еще одну деталь: последние месяцы Назар не давал мне даже случайно взять его телефон. Раньше он мог оставить его на столе, попросить меня ответить, когда был в душе, открыть навигатор. Теперь телефон был всегда при нем. Пароль он сменил. Однажды я взяла аппарат, чтобы посмотреть время, а он резко выхватил его из моих рук и тут же улыбнулся, будто ничего не случилось.
— Там рабочие переписки, — сказал он тогда. — Не хочу, чтобы случайно что-то удалилось.
Раньше я бы поверила. Теперь мне стало холодно.
В ту ночь Назар проснулся около трех и пошел в туалет. Я закрыла глаза и притворилась спящей. Через несколько секунд услышала тихий звук разблокировки экрана. Свет упал на потолок. Я приоткрыла веки и увидела: он остановился в дверном проеме, не доходя до ванной, и быстро набирал сообщение. Писал около минуты, затем стер что-то, написал снова и только потом ушел дальше.
Утром он, как обычно, оделся на работу, поправил галстук перед зеркалом и поцеловал меня в лоб.
— В выходные не забудь, к родителям едем, — сказал он. — Они просили не задерживаться…
