— Вон из дома! — крикнул Алексей, загораживая её собой.
— Откуда ты взялся, щенок? — Тот, кто выронил нож, растирал ушибленную руку. — Жить надоело?
— Полицию вызову, — Алексей старался не дать голосу дрогнуть, хотя сердце колотилось как бешеное. — Расскажу, как вы вломились сюда и ножом пожилой женщине угрожали. Грабёж, угроза жизни — лет на десять заработаете.
— Ах ты, гад!
Мужчина рванулся на него. Но за годы в детдоме Алексей научился защищаться: увернулся и ударил нападавшего монтировкой по ноге. Тот взвыл. Второй попробовал обойти юношу сбоку, однако Светлана Романовна схватила с плиты чугунную сковороду и изо всех сил опустила её ему на спину.
— Звоню в полицию! — Алексей вынул телефон из кармана.
Пришедшие переглянулись: встречаться с полицейскими им явно не хотелось.
— Слышь, пацан, — заговорил один, стараясь сбавить тон, — не встревай, куда не просят. Мы со старухой разбираемся. Нам её внук бабки должен.
— Ваши долги меня не касаются. Уходите сейчас, иначе через пять минут с полицией разговаривать будете.
Оба, прикинув свои возможности, начали пятиться к окну.
— Ещё увидимся, — бросил один перед уходом. — В следующий раз разговор другой будет.
Светлана Романовна бессильно села на стул. Едва вымогатели скрылись, Алексей подбежал к ней.
— Светлана Романовна, они вас ранили? Как вы?
— Нет, Лёшенька… — прошептала она, губы дрожали. — Испугалась только. Не будь тебя… Господи, что теперь с нами будет?
Алексей поставил чайник, достал из аптечки валериану и аккуратно отсчитал капли в стакан воды.
— Выпейте. Немного успокоитесь.
Пока она пила, он закрыл кухонное окно и загородил его, затем проверил в доме остальные окна и двери. Вернувшись, налил хозяйке чаю.
— Теперь мне нужно знать всё. Кто они, что происходит? Почему вы до сих пор не пошли в полицию?
Она долго смотрела в чашку. Наконец подняла на него утомлённые глаза.
— Сядь, Алексей. Коротко тут не расскажешь, и приятного мало.
Светлана Романовна рассказала всё с самого начала. После первого курса Максим связался с дурной компанией: пропускал занятия, начал пить, а потом втянулся в азартные игры. Выигрыши случались редко и ничего не меняли — проигрывал он много и часто. Сначала ушли его собственные сбережения, затем он стал занимать у друзей. Когда и они перестали давать деньги, Максим обратился к ростовщикам.
— Ты бы знал, каким способным он был, Алексей, — говорила она сквозь слёзы. — Закончил лучшую математическую школу с золотой медалью, в престижный университет поступил. Будущее перед ним открывалось блестящее. И всё пошло прахом. Долгов набрал столько, что отдавать было нечем.
Тогда Максим изготовил поддельную доверенность от бабушки и получил банковский кредит, заложив её дом — единственное ценное имущество семьи. Эти деньги тоже вскоре остались в казино. Надежда отыграться привела к новым долгам, уже перед преступниками, а когда положение стало критическим, он исчез.
— Полгода назад позвонил с чужого номера, — продолжала Светлана Романовна. — Сказал, попал в беду, ему угрожают, приходится прятаться. Обещал добыть деньги, всё поправить и приехать. Больше никаких вестей. Зато эти ко мне ходят. Сначала угрозами обходились, потом юристов стали приводить: переоформляй дом.
— Так что же вам мешало заявить на них?
— За Максима боялась. Начнут расследование, отыщут его, арестуют. Подделка документов, мошенничество — уголовное дело. Как я могу с ним так? Он мне вместо сына. С пяти лет у меня рос: Ирина с мужем развелась, уехала зарабатывать.
— А сейчас ваша дочь где?
— Ирина? — Она усмехнулась с горечью. — У неё давно всё своё. Ещё раз замуж вышла, двоих детей родила. Теперь вся семья за границей. Позвонит изредка, но помощи от неё ждать не приходится. У самих денег едва хватает: ипотека, дети маленькие.
Алексею больно было слушать, как эта оставшаяся в одиночестве женщина пыталась справиться с бедами, которые принёс ей внук. Когда она закончила, он заговорил твёрдо:
— Светлана Романовна, больше ждать нельзя. Завтра идём заявлять в полицию о вымогательстве и угрозах. Потом к Виктору Григорьевичу — он должен знать, что здесь сегодня произошло.
— Но Максим…
— Простите, он обязан ответить за свои дела, — мягко, но без колебаний продолжил Алексей. — Вы его любите, хотите уберечь, я понимаю. Только чему он научится, если ему всё сойдёт с рук? Сам натворил и пропал, а вам расхлёбывать. Так быть не должно…
