— Здравствуй. Да, дом мой. Светлана Романовна Бондарь. Как тебя зовут?
— Алексей Мельник. Поступил в автомеханический колледж, теперь ищу, где жить.
Светлана Романовна позвала его внутрь. На кухне угостила яблочным пирогом и чаем.
— Расскажи, Алексей, откуда приехал. Родители где?
Он решил ничего не скрывать: в этом не было ни смысла, ни необходимости.
— Я из седьмого детского дома. Родителей никогда не знал. Мать оставила в роддоме, а про отца даже в свидетельстве о рождении ничего нет.
Теперь она насторожится, подумал Алексей, и вежливо откажет. Он уже привык к такому. Но хозяйка только кивнула.
— Понятно. А кроме школьных занятий чем ты там занимался?
— Последние три года — в автомастерской. Мне с техникой нравится возиться, больше всего с двигателями. Хочу стать автомехаником.
— Куришь? Выпиваешь? — спросила она прямо.
— Нет, ни того ни другого, — твёрдо ответил Алексей. — У нас строго за этим смотрели. Но я и без того понимаю: это дорога в никуда.
Светлана Романовна немного помолчала.
— А дома что-нибудь умеешь делать?
— Много чего, — он улыбнулся. — Нас учили и гвозди забивать, и краны чинить. Проводку проверить могу, лампочку заменить.
Хозяйка поднялась и поманила его.
— Тогда пойдём наверх, посмотришь комнату.
На втором этаже ему показали небольшую светлую комнату. Письменный стол, кровать, тумбочка, шкаф для книг — простая, добротная мебель, и было уютно.
— Здесь раньше мой внук Максим жил, — объяснила Светлана Романовна. — Сейчас он в столице, учится.
— Мне нравится, — искренне сказал Алексей, подходя к окну. Отсюда был виден сад.
— Возьму 2 000 в месяц. Только уговор: будешь помогать по хозяйству. Старому дому мужские руки нужны, а мне уже не по годам с молотком лазить.
— Конечно, согласен! Когда можно заселиться? — поспешил спросить он, ещё не веря, что ему так повезло.
— Да хоть сейчас, — улыбнулась она. — Устраивайся. Я пойду ужин делать, ты, наверное, устал и есть хочешь.
Вечером, раскладывая вещи в своей комнате, Алексей чувствовал: в его жизни наконец забрезжил свет. Он поступил учиться, нашёл крышу над головой. Появилась возможность жить обычной жизнью, вне детдома.
Позже он устроился на подоконнике и смотрел на яблони. Из гостиной доносилось тиканье старых часов, с кухни — тихое пение Светланы Романовны. Как всё отличалось от казённой обстановки, бесконечного гомона, от жизни, в которой невозможно побыть одному.
Первые дни ушли на знакомство с домом и его хозяйкой. Светлана Романовна прежде преподавала русский язык и литературу; достоинство в ней чувствовалось сразу, высокомерия не было. Она попросила соблюдать несколько правил: приходить до десяти вечера, сообщать, если задерживаешься, и заранее договариваться о гостях.
Сам дом был крепкий, но ремонта накопилось немало: местами текла крыша, под ногами поскрипывали доски, кухонный смеситель работал плохо. Через неделю, когда Алексей немного освоился, он взялся за мелкие починки. Привёл в порядок кран, закрепил разболтавшуюся ножку обеденного стола, вставил целое стекло вместо треснувшего в сарае.
Светлана Романовна старалась в ответ накормить его вкусным домашним обедом и ужином, расспрашивала о колледже. Узнав, что сочинения даются ему трудно, предложила заниматься вместе. По вечерам они смотрели по телевизору старые фильмы или сидели за чаем, и она рассказывала, как прожила жизнь.
Школе Светлана Романовна отдала 40 лет, потом вышла на пенсию. Её дочь выросла и уехала в другой город, оставив ей Максима. Вдвоём с внуком они жили, пока он не поступил в университет.
Алексею нравилось слушать. В этих разговорах было столько домашнего тепла, которого он прежде почти не знал. Он ел за семейным столом, спал в комнате обычного мальчишки из обычной семьи и понемногу переставал ощущать себя воспитанником учреждения. Здесь он был почти своим.
К хозяйке он привязался, как к заботливой тёте. Её искренний интерес к его делам согревал, хотелось отвечать тем же: помогать, не тревожить зря, приносить хорошие оценки. Преподаватели ценили его умения, однокурсники уважали за практические знания. Просыпаясь утром, Алексей всё чаще чувствовал, что жизнь налаживается. Неизвестного впереди хватало, зато первый шаг удался, а здесь нашлось подобие семейного очага, о котором он мечтал в детдоме.
«Неужели и мне наконец повезло?» — думал он, засыпая под негромкий шелест яблонь за окном…
