Еще глубже в коробке обнаружилась фотография. Элина стояла между двумя близняшками. Одна — с кудрями, непокорными, как весенние облака. Другая — тоненькая, с прядью волос, падающей на глаза. На обороте жена написала: «Мира и Лея. Мои светлые девочки».
Стефан закрыл лицо ладонями.
Все эти годы он думал, что знает свою жену до последней черточки. Знал ее любимые цветы, ее привычку оставлять чашку на подоконнике, ее тихий смех, когда она читала. Но оказалось, рядом с ним жила женщина, которая носила в себе огромную тайну — не темную, не постыдную, а полную той любви, которую он сам разучился замечать.
Утром он начал искать центр, указанный в бумагах. Через несколько звонков ему дали адрес. Спустя пару часов Стефан уже ехал по узким улицам бедного квартала, где дома стояли тесно, фасады облупились, а воздух пах дымом, хлебом и сырой одеждой.
Этот мир был ему почти незнаком. Элина бывала здесь — одна, тайно, годами.
Здание центра оказалось старым, но живым. На двери висела простая табличка: «Здесь учатся любить». Внутри пахло мелом, супом и детскими вещами. Стены были увешаны рисунками, некоторые пожелтели по краям, другие выглядели совсем свежими.
За столом сидела женщина лет пятидесяти с усталым, но добрым лицом. Она подняла глаза.
— Чем могу помочь?
— Меня зовут Стефан, — сказал он. — Я муж Элины.
Женщина замерла. Очки чуть сползли на кончик носа.
— Элины?.. — переспросила она. — Значит, вы все-таки пришли.
В ее голосе прозвучало не удивление, а какое-то долгое ожидание.
— Вы знали мою жену? — спросил Стефан.
Женщина, представившаяся Мартой, кивнула.
— Она спасла это место. Когда центр почти закрыли, Элина принесла деньги, книги, продукты. Потом стала приходить сама. Детям она читала, учила их писать, приносила теплые вещи. Они называли ее тетей Элиной. Но две девочки… две особенно привязались к ней.
Стефан уже знал, что услышит, но все равно напрягся.
— Мира и Лея?
