Марина открыла рот и тут же закрыла.
Рассказать о старушке? О предупреждении? Это прозвучит как безумие.
— Не знаю, — сказала она.
— Экспертиза установит причину. Вот мой номер. Если вспомните что-нибудь важное, звоните.
Он протянул ей листок и отошел.
Марина сунула бумагу в карман. Половина седьмого. Еще немного — и она должна быть у того самого места, где сидела Анна Матвеевна.
Она вызвала такси и поехала к станции.
Привычный вход, газетный киоск, маленькая точка с кофе, поток людей. Все было как обычно. И только Марина уже не была прежней.
Анна Матвеевна сидела на своем картоне, словно и не было этой страшной ночи. Увидев Марину, она тихо кивнула.
Марина подошла и опустилась рядом на корточки.
— Анна Матвеевна, я…
— Знаю, доченька, — перебила старушка. — Слава богу, ты послушалась.
Ее голос звучал спокойно, но руки дрожали. Она достала из потрепанной сумки старенький телефон.
— Вот. Смотри.
Марина взяла телефон. На экране была фотография плохого качества: ночной двор, слабый свет фонаря, двое мужчин у подъезда. На следующем снимке те же двое стояли у входа в подвал. Один держал канистру.
Лица были смазаны, но силуэты различались.
— Это… — Марина почувствовала, как пересыхает во рту. — Это мой дом.
— Твой, доченька. Они крутились там позавчера и вчера вечером. Я ночевала в соседнем подъезде, вышла воздухом подышать и увидела, как они крадутся к твоему дому. Один нес канистру. Я сразу поняла: дело плохое. Сфотографировала, как смогла.
Марина листала дальше. Мужчины выходили из подвала. Один оглядывался. Второй поправлял куртку. На одном кадре лицо попало под свет фонаря.
Степан.
Охранник из ее офиса.
Марина почувствовала, как внутри все леденеет.
— Я его знаю, — едва слышно сказала она. — Он работает у нас охранником.
Анна Матвеевна тяжело вздохнула.
— Так я и думала. Несколько вечеров крутился у твоего дома. Имя твое называл. Я слышала, как сказал: «Скоро с ней будет покончено». А вчера добавил: «Завтра все закончится».
Марина сжала телефон так крепко, что побелели пальцы.
— Но я ничего не знаю… Я просто бухгалтер. Веду документы.
— Значит, в документах что-то и есть, — тихо сказала старушка. — Подумай, доченька. Может, увидела лишнее? Может, спросила не то?
И тут Марина вспомнила.
Павел Андреевич. Акты без подписей. Его напряженное лицо.
— Вчера директор спрашивал про документы, — медленно произнесла она. — Сказал, что на трех актах нет подписей. А я сказала, что подписи были, когда я их получала. Он тогда странно посмотрел на меня и быстро ушел.
— Вот оно, — сказала Анна Матвеевна. — Испугались. Решили убрать тебя, пока ты не пошла куда следует.
Марина сидела рядом со старушкой, не замечая прохожих. Голова кружилась. Значит, ее использовали. Через нее могли проводить липовые бумаги, а когда она заметила несостыковку, стала опасной.
— Что мне делать? — спросила она.
— Иди в полицию. Отдай им телефон. Расскажи все. На снимках поджигатели.
— А как же вы?
