Это ведь ваш телефон.
— Мне он почти ни к чему. Старый совсем. Только звонить да фотографировать умеет. Бери, не жалко.
Марина посмотрела на Анну Матвеевну. В горле встал ком.
— Вы спасли мне жизнь.
Старушка улыбнулась беззубой, тихой улыбкой.
— Ты каждый день относилась ко мне по-человечески. Добро, доченька, иногда возвращается быстрее, чем мы думаем. Иди. Пока они не поняли, что ты жива.
Марина поднялась, спрятала телефон в карман и направилась к ближайшему отделению полиции. Она проходила мимо него раньше и знала дорогу.
По пути позвонила Лидии, коротко сказала, что жива и все объяснит позже. Подруга требовала подробностей, но Марина пообещала перезвонить и отключилась.
В отделении было тускло и прохладно. За стойкой сидел дежурный с равнодушным лицом.
— Мне нужно подать заявление, — сказала Марина. — На меня пытались совершить покушение.
Дежурный впервые внимательно посмотрел на нее.
— Третий кабинет. Следователь дежурит там.
Марина прошла по коридору и постучала.
— Войдите, — раздалось изнутри.
За столом сидел мужчина лет сорока пяти с проседью и внимательным взглядом. На табличке было написано: «Алексей Викторович Орлов».
— Слушаю вас, — сказал он, указывая на стул.
Марина села и начала рассказывать. О новой работе, о старушке у станции, о предупреждении, о пожаре, о фотографиях, о Степане, о странном разговоре с директором. Она говорила ровно, стараясь не сбиться и не упустить ничего важного.
Орлов слушал внимательно, иногда задавал короткие уточняющие вопросы и делал записи.
Когда Марина закончила, он протянул руку.
— Покажите телефон.
Она передала ему аппарат Анны Матвеевны. Следователь долго рассматривал снимки, увеличивал изображения, всматривался в лица.
— Одного из мужчин вы узнали?
— Да. Это Степан, охранник нашей фирмы. Фамилию не знаю, он недавно устроился.
— Понятно. Телефон придется изъять как вещественное доказательство. Вам выдадут протокол. Сейчас напишите заявление и подробно изложите все обстоятельства.
Он достал бланк и положил перед ней.
— Не торопитесь. Пишите все, что помните.
Марина взяла ручку. Пальцы дрожали. Буквы расплывались перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться. Описала, как устроилась на работу, как каждый день помогала Анне Матвеевне, как старушка предупредила ее не идти домой. Подробно изложила разговор с директором об актах, странный вопрос охранника о месте жительства, пожар и фотографии.
Когда она закончила, прошло почти сорок минут.
Следователь прочитал заявление и кивнул.
— Хорошо. Теперь важный вопрос: где вы будете жить ближайшие дни? В квартиру возвращаться нельзя, да и, насколько я понимаю, возвращаться уже почти некуда.
— У меня есть подруга. Лидия. Я могу пожить у нее.
— Запишите ее номер и адрес. И будьте осторожны. Если они узнают, что вы живы, могут попытаться довести дело до конца. Не ходите одна по безлюдным местам, держите телефон включенным. При малейшей угрозе звоните сразу.
Марина кивнула.
На улицу она вышла разбитая, будто за одну ночь прожила несколько лет. Дом сгорел. Работа оказалась ловушкой. Кто-то хотел ее смерти. И теперь единственным безопасным местом была квартира подруги.
На работу идти было нельзя. Это было бы безумием.
Она набрала Лидию.
Та ответила почти сразу:
— Марина! Где ты? Что происходит?
