Кожа потеряла свежесть, под глазами появились тёмные тени, которые не удавалось скрыть косметикой. Ногти стали ломкими, волосы оставались на расчёске чаще, чем раньше. Иногда Алина задерживалась перед зеркалом и смотрела на своё отражение с болезненным недоумением: ещё недавно эта женщина смеялась, выбирала ткань для штор в будущей детской, строила планы. Теперь же из зеркала на неё смотрела усталая незнакомка.
Роман вёл себя так, что придраться было невозможно. Он возил её по врачам, сам искал консультации, сидел рядом в коридорах, приносил воду, поддерживал под руку. Список специалистов становился всё длиннее: один врач направлял к другому, второй советовал третьего. Они проверяли желудок, гормоны, нервную систему, аллергию, делали дорогие обследования, снимки, анализы.
Ответ каждый раз звучал почти одинаково: явной причины нет.
— Я больше так не могу, — призналась Алина однажды ночью, лежа рядом с мужем в темноте. — Мне кажется, со мной происходит что-то страшное, а никто не понимает, что именно.
Её пальцы сами потянулись к кулону. Она уже привыкла трогать его, когда нервничала: водила по гладкому краю сердца, цепляла ногтем тонкий цветочный узор.
— Мы обязательно разберёмся, — сказал Роман, гладя её по волосам. — Я рядом. Слышишь? Всё наладится.
Он заметил её руку у шеи и чуть улыбнулся.
— Ты всё ещё носишь его каждый день.
— Я же обещала, — тихо ответила Алина.
— Моя верная девочка, — прошептал он и поцеловал её в лоб.
В его голосе мелькнуло что-то странное. Не забота. Не тревога. Скорее едва заметное довольство, настолько неуместное, что Алина открыла глаза и повернула голову. В следующую секунду ей стало стыдно за собственную мысль. Болезнь выматывала её, страх делал подозрительной, а Роман ведь был рядом, помогал, не бросал.
Прошло ещё несколько недель. Алина похудела почти на десять килограммов. Знакомые уже не делали вид, что ничего не замечают. Одни осторожно спрашивали, всё ли в порядке, другие говорили, что ей нужно больше отдыхать. Младшая сестра, Кира, увидев её по видеосвязи, на мгновение замерла и не смогла закончить фразу.
— Алина… ты очень плохо выглядишь, — сказала она наконец. — Прости, но ты как будто совсем исчезаешь. Что говорят врачи?
— Ничего, — ответила Алина. — Они не знают.
— Может, это тревога? Нервное истощение? Депрессия?
— Я была у психолога. Она сказала, что серьёзного расстройства не видит.
Кира прикусила губу.
— А Роман? Как он себя ведёт?
— Заботится, — сказала Алина. — Правда. Готовит, следит, чтобы я ела, возит меня на обследования. Без него я бы, наверное, совсем не справилась.
И это действительно было так. Со стороны Роман выглядел безупречным мужем. Он взял на себя домашние дела, не упрекал её за то, что она стала меньше работать и меньше зарабатывать, повторял, что самое важное — её здоровье.
Но иногда в этой заботе появлялись маленькие трещины.
Однажды Алина мыла посуду и случайно брызнула водой на кулон. Роман, стоявший рядом, схватил её за запястье так резко, что она едва не выронила тарелку.
— Осторожнее!..
