Он пожал плечами.
— Я просто знаю, как бывает дальше. — Он сказал это спокойно, почти равнодушно. Как будто говорил о чем-то неизбежном.
— А ты… — она запнулась. — Ты все это время знал, что так будет?
Кирилл кивнул.
— Меня взяли таким, — сказал он. — Сразу.
— Каким? — спросила она.
— Тихим. — Он подумал и добавил: — Удобным.
Слово прозвучало странно, взрослое, тяжелое в детском голосе.
— Мама говорила: «Ты должен быть тихим», — продолжил он. — «Иначе все испортишь. Люди начнут спрашивать. А так никто вопросов не задает».
Людмила Сергеевна почувствовала, как горло сжалось, но слезы так и остались внутри.
— А если бы ты заговорил? — спросила она.
Кирилл сжал слона так сильно, что у того смялось ухо. Он замолчал, собираясь с духом.
— Она сказала… Сказала, что меня отдадут обратно в детский дом. — Он поднял на бабушку глаза — серьезные, слишком взрослые. — А тебе, — добавил он тихо, — станет хуже. Ты уснешь быстрее.
Людмила Сергеевна сидела, глядя на внука, и понимала: он действительно знал мало слов, но он знал, что делала мать, он знал, чем все заканчивается. И если сегодня он заговорил, значит, схема снова начала работать. Только теперь уже в ее доме.
Людмила Сергеевна почти не спала. Ночь прошла рваными кусками: то провал, то резкое пробуждение с ощущением, будто кто-то только что вышел из комнаты. Квартира была тиха, Кирилл спал в соседней комнате, прижав к себе слона. А у Людмилы Сергеевны в голове крутились одни и те же обрывки: таблетки, кабинет, подписывать, потом больше не жили там.
Утром она смотрела на себя в зеркало дольше обычного. Лицо показалось старше своих лет. И вдруг — злость. Холодная, ясная. Та, что приходит, когда страх уже отступил и уступил место решению.
В тот же день она пошла к врачу. Ирина Сергеевна знала Людмилу Сергеевну давно. Участковая, спокойная, внимательная, из тех, кто сначала слушает, а уже потом делает выводы. Она нахмурилась, пролистывая записи.
— Вы говорите, что в последнее время чувствуете сонливость, провалы в памяти, — медленно сказала она. — При этом новых назначений я вам не делала.
— Я пила чай, — ответила Людмила Сергеевна. — Травяной. Его мне невестка подарила.
Ирина Сергеевна подняла глаза.
— Вы знаете, сколько пожилых людей попадают в стационар именно из-за таких травяных сборов?
Она выписала направление на анализы, спокойно, но в ее голосе появилось напряжение.
Когда результаты пришли, сомнений не осталось.
— Здесь седативные препараты, — сказала Ирина Сергеевна, постукивая пальцем по бумаге. — Причем в дозировке, которая при регулярном приеме дает спутанность сознания, заторможенность, нарушение памяти. Это не случайность…
Обсуждение закрыто.