Юрий закрыл папку. «Первый этап закончен», — сказал он. «Теперь ждем следствие».
«Сколько ждать?» «До предъявления обвинения может пройти от двух месяцев до полугода. Зависит от того, насколько активно будут работать следователи и насколько охотно будут давать показания». «Максим и Ирина дадут показания?» Юрий пожал плечами, аккуратно, без лишних эмоций. «Когда люди понимают, что доказательная база уже собрана, и единственный способ смягчить приговор — это сотрудничество со следствием, большинство делает выводы. Посмотрим». Людмила Андреевна позвонила еще раз через три дня.
На этот раз голос у нее был другим, не ровным и рассудительным, а сухим и каким-то опустевшим. «Вы подали материалы в следственную службу?» — сказала она. «Да».
«Вы понимаете, что это затронет Ларису? Она беременна. Ей скоро рожать». «Лариса не фигурирует в деле о финансовых махинациях», — сказала я. «Это два разных вопроса. Одно не связано с другим». Пауза. «Вы очень жесткий человек, Оксана».
«Нет», — сказала я. «Я справедливый человек. Это другое». Она помолчала.
«Вы не думаете о том, каково будет ребенку расти, зная, что отец…» «Людмила Андреевна, — я постаралась говорить ровно, — ребенок ни в чем не виноват. Это первое. Второе: детство этого ребёнка зависит от решений, которые взрослые вокруг него принимали и принимают, а не от моих действий. Я не возбуждаю уголовное дело. Я предоставила доказательства действий вашего сына и его родственников за полтора года». Она не ответила.
Через секунду связь прервалась. Я положила телефон на стол. За окном шел дождь.
Осенний, мелкий, настойчивый. Такой дождь бывает в нашем городе в конце сентября. Кажется, что он не идет, а просто висит в воздухе, и невозможно понять, когда он начался и когда закончится.
Я заварила кофе и открыла ноутбук. У меня было три несрочные задачи по работе, не связанные с холдингом, из моей собственной аналитической практики. Клиенты ждали отчетов.
Жизнь продолжалась, невзирая на всё остальное. Я начала печатать. Через несколько дней заявление было подано. Позднее состоялся суд по разводу. Заседание заняло меньше часа.
Мы с Кириллом пришли с юристами. Я с Юрием, он с адвокатом Олегом Викторовичем, человеком лет 50 в дорогом костюме и с манерой говорить так, как будто он всегда чуть снисходит до собеседника. Олег Викторович сразу же заявил о совместно нажитом имуществе.
Юрий так же спокойно положил на стол брачный договор, подписанный за три недели до свадьбы, по инициативе моего отца, которому я тогда долго объясняла, что это недоверие к человеку, что это не романтично, что так не делают люди, которые любят друг друга. Отец выслушал меня, кивнул и сказал: «Подпишешь или не подпишешь — это твое решение, но я хочу, чтобы ты знала, что такой документ существует и что именно в нем написано».
Я подписала. Кирилл подписал тоже. Без возражений, легко, с улыбкой.
Он тогда сказал, что это просто бумага, которая ничего не значит между людьми, которые доверяют друг другу. Олег Викторович изучил договор долго, потом что-то написал на листке и передал Кириллу. Кирилл прочитал, отложил листок.
Раздел имущества по договору был минимальным: его личные вещи, его машина. Квартира была куплена до брака на деньги, которые отец подарил мне на тридцатилетие, и это было зафиксировано. Судья задала стандартные вопросы.
Стороны настаивают на разводе, примирение невозможно, детей нет. Кирилл говорил коротко, не смотрел на меня. Олег Викторович пытался что-то оспорить по пункту совместных накоплений за четыре года.
Юрий предъявил выписки с раздельных счетов. Брачный договор предусматривал раздельный режим имущества с первого дня. Все закончилось быстро…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
