Я смотрела в темноту и снова возвращалась к одному вопросу: что должен чувствовать мужчина, который шесть лет был твоим мужем, когда узнает, что ты беременна? И почему его первая реакция — не растерянность, не радость, не страх, а ледяная уверенность, что ребенок не его?
Ответа у меня тогда не было. Но где-то глубоко внутри уже начала работать маленькая холодная часть меня. Та, что не плачет. Та, что ищет закономерности.
Ночь я провела в машине. Не так, как показывают в фильмах: не на заднем сиденье под пледом, не с размазанной тушью и бесконечными рыданиями. Я сидела за рулем, периодически включала обогрев и смотрела, как обычная жизнь проходит в пятнадцати шагах от меня.
Люди заходили в магазин, выходили с пакетами, складывали продукты в багажники, спорили с детьми о сладостях. Всё было таким будничным, что от этого становилось почти больно. Мир не остановился. Он даже не заметил, что у меня только что отняли дом.
К полуночи я начала считать.
На личном счете оставалась небольшая сумма. Почти все свои накопления за последние два года я перевела на общий счет — Виктор убеждал, что так удобнее оплачивать счета и вести семейный бюджет. Мой ноутбук остался дома. Рабочие файлы, чертежи, заметки, внешний диск с копиями проектов — всё было там.
Медицинская страховка тоже оказалась привязана к его корпоративному пакету. Так было проще, когда я какое-то время работала на себя. Удобство, как выяснилось, иногда бывает ловушкой.
Я была беременна, без доступа к большей части денег, без документов под рукой, без рабочих инструментов и без уверенности, что смогу открыть дверь дома, который считала своим.
И тогда мне пришла первая настоящая мысль.
Виктор, возможно, рассчитывал именно на это.
Я осторожно повернула эту мысль в голове, будто хрупкий предмет.
Роман Беляев.
Мой первый муж.
Виктор трижды спрашивал о нем за последние два месяца. Почему? Он не был сентиментальным человеком. Не ревновал просто так. Виктор привык изучать то, что может иметь цену. Он работал с недвижимостью и умел замечать выгоду раньше других.
Значит, дело было не в моем прошлом. Не в ревности. Он узнал что-то о Романе. Что-то, чего я не знала.
И единственное, что спустя столько лет могло иметь значение в связи с бывшим мужем, — деньги.
Я достала телефон и впервые за много лет ввела в поиске имя Романа Беляева.
Его компания, занимавшаяся программным обеспечением, была продана крупному холдингу несколько лет назад. Сумму сделки нигде прямо не называли, но покупатель был серьезный. Такие структуры не интересуются мелочами.
Нашлось несколько деловых карточек, старый профессиональный профиль, пара упоминаний в новостях. После продажи Роман словно исчез из публичного поля. Тихо. Почти намеренно.
Я сидела на темной парковке и смотрела в экран.
Что знал Виктор?
И как давно?
