Степан долго молчал.
— Глаза… — сказал он наконец. — У него были неправильные глаза. Он улыбался, говорил правильные слова, делал правильные вещи. Но глаза… Они были мертвые. Как у куклы.
— Я не замечала.
— Ты любила его. Любовь слепа — это не просто слова.
Дарья всхлипнула.
— Я до сих пор… Папа, я до сих пор чувствую что-то. Это ужасно. Я знаю, кто он такой. Я слышала, что он говорил обо мне. Но часть меня всё ещё…
— Она не договорила. Степан обнял дочь.
— Это нормально. Восемь месяцев — большой срок. Чувства не выключаются по щелчку. Но они пройдут. Когда всё закончится, они пройдут.
— А если не пройдут?
— Пройдут. Я обещаю.
Они вернулись в дом. Надежда сидела на кухне, бледная, с чашкой остывшего чая в руках.
— Что будет дальше? — спросила она.
Степан сел рядом с женой и взял её за руку.
— Дальше мы будем делать то, что делали всегда. Защищать свою семью. Любой ценой.
— Мне страшно, Стёпа.
— Мне тоже. Но по-другому нельзя. Если мы просто отменим свадьбу, он исчезнет. И через год, через два найдёт другую жертву. И ещё одну. И ещё. Сколько женщин должны умереть, прежде чем его остановят?
Надежда кивнула. Она понимала. Она всегда понимала.
— Что мне делать вечером? Когда он придёт?
— То же, что обычно. Улыбаться. Кормить ужином. Говорить о свадьбе.
— Я не смогу. Я его ударю. Или… не знаю. Не смогу.
— Мам, — Дарья села рядом с матерью. — Ты сможешь. Ради меня. Ради всех тех женщин, которых он убил. Мы должны.
Надежда посмотрела на дочь долгим взглядом. Потом медленно кивнула.
— Хорошо. Я попробую.
Степан оставил женщин готовить ужин, а сам заперся в кабинете. Ему нужно было найти место, где Артём высадил Жанну. Он пересмотрел запись десятки раз, останавливая на каждом кадре, где было видно хоть что-то снаружи. Кусок стены. Часть вывески. Угол фонарного столба. Через два часа он понял, где это. Старый промышленный район на окраине. Бывший завод, теперь заброшенный. Рядом жилые дома, построенные ещё в советские времена.
Он позвонил Савельеву.
— Нашёл. Промзона возле старого консервного завода. Там несколько жилых домов.
— Отлично. Я проверю. У меня тоже кое-что есть.
— Что?
— Кира Мельникова. 28 лет. Погибла два года назад, упала с балкона девятого этажа. Дело закрыли как несчастный случай. Но в материалах есть интересная деталь.
— Какая?
