У Степана перехватило горло. Это был расчет. Хладнокровный, циничный расчет. Артем знал, как растопить сердце отца невесты — пообещать назвать внука его именем. И Степан почти поверил. Почти.
Запись продолжала играть. Когда прозвучали слова о других жертвах, об Ольге, о Светлане, Надежда встала и вышла из кухни. Степан слышал, как ее рвет в ванной. Она всегда была впечатлительной. Она верила в людей, в добро, в справедливость. Сейчас ее вера рушилась вместе с миром дочери.
Когда запись закончилась, в доме повисла тишина. Страшная, мертвая тишина. Такая бывает после взрыва, когда все уже уничтожено, и осталось только эхо катастрофы.
Дарья медленно подняла голову. Ее глаза были красными, опухшими, но в них появилось что-то новое, что-то твердое, как сталь. Степан узнал этот взгляд, он видел его в зеркале каждое утро на протяжении тридцати лет.
— Сколько их было? — спросила она тихо. — Сколько женщин он убил?
— Я насчитал как минимум троих. Может, больше.
— И он ходит свободным?
— До сегодняшнего дня — да.
Дарья встала. Она больше не плакала. Слезы высохли, оставив на щеках соленые дорожки.
— Вызывай полицию, — сказала она. — Сейчас. Немедленно. Я хочу присутствовать при его аресте. Хочу видеть его лицо.
Степан кивнул и достал телефон. Через двадцать минут у их дома остановились две патрульные машины. Из первой вышел человек, которого Степан знал много лет, — майор Игорь Савельев, его бывший напарник.
— Степа, — Савельев пожал ему руку. — Что у тебя? Дежурный сказал — срочно.
— Игорь, мне нужна твоя помощь. Личная. И профессиональная.
Степан протянул ему флешку с записью.
— Послушай это. И скажи, хватит ли для ареста.
Майор Савельев слушал запись в машине, надев наушники. Степан стоял рядом, наблюдая за его лицом. Он видел, как менялось выражение: от скептицизма к удивлению, от удивления к ужасу. Когда запись закончилась, Савельев снял наушники и долго молчал. Потом посмотрел на Степана.
— Ты понимаешь, что это не пройдет в суде? Незаконная запись, без санкции, частная слежка.
— Понимаю. Любой адвокат разорвет это в клочья. Я знаю, Игорь. Но там три трупа. Минимум три. Кира, Ольга, Светлана. Если покопаться, найдутся еще.
Савельев потер переносицу.
— Допустим, я подниму старые дела. Допустим, найду связь. Но без прямых улик…
— Значит, нужны прямые улики.
— Как ты себе это представляешь?
