— Для тебя бесплатно. Ты мне когда-то сына из беды вытащил. Помнишь?
— Помню.
— Вот и я помню.
Дома Степан спрятал камеру в ящик стола. Надежда ничего не должна знать. По крайней мере пока.
Через два дня Артём приехал к ним на обед. Дарья возбуждённо рассказывала о подготовке к свадьбе: платье уже готово, цветы заказаны, ресторан забронирован.
— Папа, хватит! Свадьба через неделю, — она смеялась, глядя, как Степан придирчиво рассматривает образцы приглашений. — Всё будет прекрасно.
Степан кивнул. Он ждал момента. Момент представился после обеда. Артём вышел покурить, оставив машину открытой. Степан, сославшись на головную боль, вышел подышать воздухом. Установить камеру заняло тридцать секунд. Он закрепил её под приборной панелью. Там, где её никто не найдёт.
— Папа! — Дарья вышла на крыльцо. — Ты что там делаешь?
Степан выпрямился, сердце колотилось.
— Ничего. Смотрю машину. Хорошая.
— Господи, папа! — Дарья закатила глаза. — Ты его уже проверил сто раз. Успокойся.
Надежда появилась в дверях. Покачала головой.
— Стёпа, прекрати! Люди подумают, что ты свихнулся.
— Может и свихнулся, — пробормотал он себе под нос.
Артём вернулся, и они все вместе сели пить чай. Степан улыбался, шутил, был как никогда любезен. Но внутри всё сжималось от напряжения. Три дня. Ему нужно было подождать три дня.
Эти три дня тянулись бесконечно. Степан почти не спал, прокручивая в голове все возможные сценарии. Может, он ошибается. Может, на записи будет только то, как Артём слушает музыку и разговаривает по телефону о работе. Может.
Но когда на четвёртый день он забрал камеру из машины (Артём снова приехал на обед), руки его дрожали. Вечером, когда Надежда уснула, Степан включил запись. Экран ноутбука светился в темноте кабинета. Степан надел наушники, чтобы не разбудить Надежду, и нажал воспроизведение.
Первые часы записи были пустыми, камера фиксировала только припаркованную машину. Потом Артём сел за руль, включил музыку. Степан перематывал, останавливаясь на разговорах по телефону. Обычные рабочие звонки: стройматериалы, сроки, подрядчики. Ничего подозрительного.
«Может, я и правда старый параноик», — подумал Степан, потирая усталые глаза. Он уже хотел выключить запись, когда на экране появилось что-то новое.
Артём припарковался где-то на пустыре, камера захватила часть окна и кусок заброшенного здания. В машину села женщина. Степан прибавил громкость.
— Ну что? — Голос женщины был хриплым, прокуренным. — Всё по плану?
— Как часы, — Артём усмехнулся. — Свадьба уже на носу. Поиграю пару месяцев в счастливого мужа, а потом…
— А потом несчастные случаи? Зачем так грубо?
— Нет, Жанна. Сначала переоформим всё на меня. Дом, участок, её квартира в центре. Потом развод. Скажу, что она мне изменяла. Подготовлю доказательства.
Степан почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Пальцы сжались в кулаки.
— А если папаша-следователь что-то заподозрит? — спросила женщина. — Ты говорил, он волком на тебя смотрит.
Артём рассмеялся.
— Старый пень уже ничего не соображает. Смотрит на меня своими поросячьими глазками и думает, что что-то понимает. А я ему улыбаюсь и думаю: скоро, дедуля, скоро твоя дочурка станет моей дойной коровой.
Степан стиснул зубы так, что заныла челюсть. Руки тряслись.
— А если не согласится на развод? — не унималась женщина.
— Согласится. Я умею убеждать.
— А не согласится — что же?
— Несчастные случаи всё-таки случаются. Знаешь, сколько людей каждый год падает с лестниц? Тонет в ваннах?
Женщина хихикнула.
— Ты чудовище, Артёмчик.
— Я прагматик, Жанна. Я просто беру то, что мне нужно. Эта наивная дурочка смотрит на меня влюблёнными глазами и думает, что я её принц. А я думаю о том, сколько стоит её папашин дом.
— Сколько?
Обсуждение закрыто.