Подготовка к свадьбе шла без суеты, хотя мама, конечно, пыталась превратить даже небольшое торжество в идеально выстроенный план. У неё был блокнот, в котором страницы делились на категории: документы, ресторан, гости, платье, врач, кольца, цветы, транспорт, «не забыть». Последний раздел рос быстрее остальных.
— Мам, у нас маленькая свадьба, — напоминала я.
— Маленькая свадьба тоже может быть организована плохо.
— Мы не собираемся устраивать приём для важных гостей.
— Вот именно. Раз гостей немного, тем более видно каждую ошибку.
Я смеялась, а она делала вид, что не понимает, почему. На самом деле понимала. Просто мама всю жизнь выживала благодаря точности. Когда у человека слишком мало внешних гарантий, он начинает сам становиться гарантией: списком, расчётом, запасным вариантом, проверкой, вторым комплектом документов в сумке.
Ресторан мы нашли в старом районе большого города. Дом был невысокий, с деревянными балками под потолком, тёплым светом и окнами, выходившими во двор. Там не было ничего нарочито дорогого. Никакого блеска, который нужно фотографировать, чтобы потом показывать. Зато там хотелось сидеть долго и говорить не громко. Мне это понравилось сразу.
— Здесь хорошо, — сказал Назар, когда мы вышли после просмотра.
— Потому что не пытается выглядеть больше, чем есть?
Он улыбнулся.
— Наверное. Место знает свой размер.
— Архитекторы даже рестораны оценивают как людей?
— Люди тоже строения. Только несущие стены не всегда видно.
Кольца мы выбирали вместе. Не в салоне с охранником у входа и витринами, где украшения лежат под светом так, будто их охраняют не от воров, а от обычной жизни. Мы поехали на небольшую выставку мастеров, о которой узнала Ярина. Там было шумно, немного тесно, пахло кофе и металлом, продавцы разговаривали без заученных интонаций, а украшения лежали на простых тканевых подставках.
Назару понравились гладкие кольца без камней. Мне тоже. Узкие, тяжёлые ровно настолько, чтобы чувствовать их на пальце, но не думать о них каждую минуту.
— Дату выгравируем? — спросил мастер.
Назар посмотрел на меня.
— Можно дату.
Я покрутила кольцо в пальцах.
— Дату мы и так будем помнить. Или забудем и посмеёмся. Давай слово.
— Какое?
Я не сразу ответила. Слово должно было быть не красивым, а точным. Не из тех, которые хорошо смотрятся на фотографии, а из тех, которые выдерживают обычные дни.
— «Настоящее», — сказала я.
Назар повторил его тихо, будто пробовал на вкус.
— Настоящее.
— Да. Чтобы помнить, ради чего всё это.
Мастер записал слово. Назар взял мою ладонь под столом, где лежали образцы, и сжал. Я почувствовала холод металла в другой руке и тепло его пальцев в этой. Два ощущения совпали странно и правильно.
После выставки мы долго гуляли. Было холодно, но уже не зимне. Воздух менялся. В нём ещё оставалась сырость, но где-то под ней появлялась лёгкость. Весна не пришла, но уже отправила впереди себя слабый знак.
— Ты не жалеешь? — спросил Назар неожиданно.
— О чём?
— Что всё было так сложно. С моими родителями. С деньгами. С проверками.
Я остановилась у витрины закрытого магазина. В стекле отражались мы: я в тёмном пальто, Назар рядом, его рука в моей. Никакой особенной романтики, просто двое людей на вечерней улице.
— Нет, — сказала я. — Было бы хуже, если бы всё оказалось простым только снаружи.
— Ты правда не обижалась, что я сказал правду не сразу?
— Обижалась.
Он повернулся ко мне.
— А сейчас?
— Сейчас понимаю. Это не отменяет обиды задним числом, но меняет её место. Она больше не стоит между нами.
Назар кивнул. Потом сказал:
— Я тоже не обижаюсь, что ты проверяла меня.
— Правда?
— Правда. Ты не поверила словам. Ты смотрела на поступки. Если подумать, это не недоверие. Это уважение к реальности.
Я рассмеялась.
— Теперь ты говоришь как моя мама.
— Значит, я учусь у лучших.
Мы пошли дальше. В кармане моей сумки лежала квитанция за кольца, а сами кольца должны были быть готовы через неделю. Я думала о слове внутри металла. Его почти никто не увидит. Даже мы будем видеть редко. Но, наверное, важные слова и не должны постоянно блестеть снаружи. Достаточно, чтобы они были там, где нужно, — ближе к коже.
Кольца ждали нас, как тихое обещание больше не играть чужие роли…
