Оля подозревала мужа в измене, но после больницы он сам позвал её на кухню для разговора

Своё обещание Виктор выполнил. Он сменил работу и трудился на износ: нужно было обеспечивать собственную жизнь и помогать Наталье. Беременность давалась ей тяжело. Наташа плохо себя чувствовала, часто попадала в больницу.

Работодатель, как она и ожидала, попытался её уволить. Тогда вмешался Виктор. У него были знакомые юристы, и им оказалось нетрудно прижать хозяина к стенке. В итоге тот ещё и выплатил Наталье компенсацию морального вреда. Эти деньги были ей совсем нелишними.

— Получается, именно эта история помогла мне добиться всего, что у меня есть, — признался Виктор, глядя Оле в глаза. — Я много работал, старался двигаться дальше. Наталье и маленькому Косте — сына назвали в честь отца — нужна была моя помощь. Он, кстати, родился чуть раньше срока. И я до сих пор рядом с ними. Они моя семья. Помогаю не одними деньгами: Косте-младшему нужны внимание, поддержка. Он без отца растёт, должен быть человек, на которого он сможет опереться.

— Я видела вас, — наконец сказала Оля. — У торгового центра, за несколько дней до твоего приступа.

— Ты нас видела? — удивился Виктор. — Могу себе представить, какие мысли у тебя тогда появились.

— Они и появились. Я собиралась устроить тебе разбор полётов, только ты оказался в больнице. А теперь сам всё рассказал. Но почему столько времени молчал?

— Ты хотела, чтобы рядом был сильный человек, надёжная опора, защитник. А у меня пожизненная инвалидность. Мне пересадили сердце, Оля. Я не хотел, чтобы ты знала и видела во мне инвалида. Каждый день пил лекарства, только пересыпал их в банки от витаминов, чтобы ты ничего не заподозрила. И спорт, и питание — всё по совету врачей. Умеренная нагрузка, правильная еда, постоянные обследования.

Он продолжал объяснять, что всё это время находился под наблюдением и чувствовал себя хорошо.

— Но иногда случается такое, — продолжил Виктор. — Я перенёс инфекцию, после неё пошла реакция. Снова едва не погиб. В больнице сделали операцию, подобрали другую терапию. Теперь опять как новенький, так что не переживай.

— Значит, о Наталье и Косте-младшем ты молчал только потому, что хотел уберечь мои чувства? — уточнила Оля.

— Да. Прости меня. Я всё равно тебя обманывал. Когда снова оказался в реанимации, на грани жизни и смерти, понял: нельзя больше ничего от тебя скрывать. Я вас познакомлю. Наталья давно говорила, что пора, что это неправильно — всё от тебя прятать. Но пришлось бы рассказать и о себе. Признаться, что я не такой сильный, не такой неуязвимый, как ты думаешь. Не скала, которая тебе нужна. После твоего тяжёлого детства мне хотелось стать для тебя надёжной защитой.

— А я, оказывается, не настолько слабая, какой ты меня всё это время считал, — улыбнулась Оля.

Такого объяснения она не ждала. Оно оказалось куда лучше любой из версий, которыми она себя мучила. В одном Виктор всё же был прав: прежнего ощущения, будто ему ничто не может повредить, больше не было. Но Олю это не пугало. Неуязвимых людей не бывает.

— Я рада, что теперь мы честны друг с другом, — продолжила Оля.

Она положила ладонь на его руку. Виктор улыбнулся и поднял на неё глаза.

— Правда? А я боялся, что ты меня прибьёшь. Такое скрывать четырнадцать лет!

— Возможно, стоило бы, — с улыбкой ответила Оля. — Но я же себе не враг. Давай лучше на выходных позовём Наталью и Костю-младшего к нам. Я накрою стол, наконец познакомимся. Что он любит? Как думаешь, моя курица с картошкой в духовке ему понравится?

— Он будет в восторге, — уверенно сказал Виктор. — Как мне с тобой повезло. Лучше тебя нет.