Жизнь без прикрас— Ничего я не говорю, — перебила Евдокия. — В моём возрасте уже не всегда нужны слова, чтобы меня поняли. Банку принеси.
Руки плохо слушались. Оксана принесла банку и стала переливать тёмную жидкость; от неё пахло мятой и ещё чем-то едва различимым, горьковатым. Капли падали на клеёнку. Евдокия наблюдала молча. Едва Оксана завинтила крышку, старуха забрала банку и убрала в свой короб.
— Садись. Можно разговаривать.
Они устроились возле печи. Оксана подбросила берёзовых поленьев и поставила чайник: руки требовали какого-нибудь занятия. Тут она заметила, что с телогрейки гостьи капает на половик. Принесла сухую кофту Степана, полотенца и шерстяные носки. Евдокия без слов приняла всё, ушла переодеваться за печь, словно находилась у себя, затем снова села, вытянув ноги к огню.
— Протяни руку.
Оксана послушалась. Сухие горячие пальцы сомкнулись на её запястье. Евдокия закрыла глаза; долго сидела неподвижно, только губы чуть шевелились. Дрова потрескивали, за окном продолжала гудеть река. Глядя на старуху, Оксана заметила, что сама задержала дыхание.
— Кровь у тебя чистая, здоровая, жилы крепкие, матка тёплая, — наконец сказала Евдокия, не поднимая век. — Рожать можешь не хуже любой здешней бабы. А многих и лучше.
— Но врач мне сказала…
— Что за врач?
— Лариса Денисовна, в райцентре. Десять лет принимает. У меня, по её словам, первичное бесплодие. В карте всё есть: анализы, УЗИ. Она мне показывала.
— Показывала тебе бумаги. А себя-то ты в них видела? Кровь сама когда-нибудь сдавала в другом месте, без неё? Не у неё в кабинете?
Оксана не отвечала. Печь топилась вовсю, а ей стало холодно.
— Нет. Такого не было.
— Вот и подумай. — Евдокия открыла глаза. — Слушай, девка, внимательно. Скажу лишь то, о чём мне позволено говорить, и второй раз повторять не стану. Не дают тебе родить. Давно, потихоньку. Из любви. В этом и самое страшное — из любви.
— Кто?
Старуха долго смотрела на огонь, прежде чем ответить.
— Больше тридцати лет назад я поклялась над одной постелью никому не рассказывать, что там произошло. Держала слово столько, что клятва будто вросла мне в кости. Про прошлое молчала и дальше буду молчать. Но про нынешнее такого обещания не давала. Теперь молчать не имею права. Уже однажды промолчала, а расплачивалась не я.
— Я не понимаю.
— Пока и не нужно. Три дела тебе предстоят, и каждое сделаешь сама. Назову имя — не поверишь, разозлишься, бросишься выяснять, всё погубишь. Тут самой увидеть надо.
Евдокия загнула палец.
— Сначала отвар из банки нужно отдать на анализ, — продолжила Евдокия. — В городе, в частной лаборатории. В райцентр не обращайся, там все знакомы между собой. Езжай в областной центр, где твоей фамилии никто не знает. Второе — утренние таблетки.
— Какие таблетки? Это ведь витамины, фолиевая кислота. Раиса Андреевна из города привозит. Говорит, у нас в аптеке таких не бывает.
— Их и повезёшь. Все оставшиеся. А третье… — Евдокия помолчала. — Здесь, в доме или где-то поблизости, есть что-то спрятанное под замком. От воров не прячут — от тебя. Найди.
Оксана смотрела на неё, не в силах произнести слово. В голове звенела пустота, как в пустой банке. Вспомнились утренние приходы свекрови: в семь утра на кухонный стол ставилась белая пластмассовая баночка. «Ксюша, не забудь», — напоминала Раиса Андреевна и оставалась рядом, пока Оксана запивала таблетку водой. Девять лет. Ни одного пропущенного утра.
— Зачем? — Голос у неё охрип. — Если всё так, зачем это делать?
— Ради этого ответа и придётся дойти до конца. Он тебе понравится меньше самого вопроса.
Евдокия поднялась, собрала короб, накинула платок. За окном уже серело. В мутном утреннем свете вода, покрывшая двор, казалась свинцовой.
— Вы побудете? — спросила Оксана. — Хотя бы до утра.
— Мне назад семь километров идти. Вода ещё прибывает. Если сейчас не выйду, потом не выберусь.
На пороге она задержалась.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.