Между деревьями никто не появился, но пустота казалась слишком напряжённой. Со стороны старой выработки донёсся слабый металлический звон. Григорий не поднялся. Ветер приносил запах мокрого дерева, звериной шерсти, табака и металла. Дымок собирался двинуться вперёд, однако жест двумя пальцами остановил его. Иней продолжал держать спину хозяина. Ветеран вдруг понял: он обучал их не бездумному послушанию, а доверию, которое должно работать в обе стороны.
Из кустов выкатилось маленькое железное кольцо и остановилось у корня. Позднее Павел определил, что это часть спускового механизма ловушки. Григорию блеск напомнил мину. Дыхание сбилось, ладони стали влажными, лес начал сжиматься вокруг. Дымок ткнулся носом в его кулак, Иней сильнее прижал бок. Их кольцо теперь защищало человека не от внешнего врага, а от памяти. Григорий назвал вслух три предмета — снег, камень, волки — и вернулся в настоящее.
Возвращение произошло не сразу. Сначала он услышал далёкий металлический гул, которого в лесу не было, затем увидел снег уже не белым, а пыльным от другого края земли. Нос Дымка на ладони стал первой настоящей точкой. Потом пришло тепло Инея у спины и шершавость коры возле колена. Когда Григорий открыл глаза, кольцо оставалось обычной ржавой деталью, а два волка терпеливо ждали его команды.
Варвара стояла неподалёку с пустым ведром. Она увидела эту маленькую победу, вытерла глаза рукавицей и ушла к станции, сделав вид, что пришла за водой. Позже Павел нашёл возле штольни окурок и человеческий след, прикрытый ветками. Кто-то приближался к дому намеренно. Ночью Дымок и Иней не ложились, а под утро одновременно повернули головы к двери: за кладбищем человек наступил на мёрзлую ветку.
Павел пришёл ещё до рассвета и разложил на столе карту старых выработок. Углы он прижал чашками, а красные точки образовали дугу вокруг станции: здесь найдена петля, там — след саней, дальше — окурок и медвежья кровь. Григорий долго изучал схему и понял замысел. Лазарев расставлял ловушки так, что раненый и напуганный зверь постепенно выходил к человеческому жилью, где его было легче добить под видом защиты людей.
Варвара мрачно заметила, что жадность считает себя хитрее всех. Павел собирался устроить засаду вечером, но с гор уже тянуло новой бурей. За старой дорогой завёлся и тут же стих снегоход. Дымок ткнул носом одну из точек на карте, Иней низко зарычал. До вечера оставалось слишком много времени, и никто больше не верил, что звон железа в лесу можно объяснить случайно ударившей по трубе веткой.
У входа в заброшенную выработку Павел и Григорий нашли петлю, тщательно скрытую под снегом. Рядом лежал клочок грубой тёмной шерсти, явно не волчьей, а на камне засохла кровь. Медведь уже попал в одно из устройств. Григорий видел, как замыкается круг: сначала ловушка ранила Инея, другая подняла из берлоги большого зверя, затем боль погнала его к запасам людей. После этого кто-нибудь неизбежно назвал бы убийство необходимостью.
Петля была поставлена так, чтобы снег скрывал не только проволоку, но и подход к ней. Павел показал, где зверь тянулся назад, ломая кусты и оставляя шерсть. Освободиться ему удалось ценой раны. Григорий смотрел на следы и вспоминал Инея в капкане. Разница заключалась лишь в размере: боль оставалась той же, а рядом с медведем не оказалось брата, способного позвать человека…
