Следующие две недели Вера жила двойной жизнью, и горькая ирония этого не ускользала от нее. Перед Кириллом она оставалась прежней: тихой, растерянной, послушной, погруженной в горе. Когда он приезжал, она готовила ему обед, спрашивала о работе, подписывала бумаги, которые он приносил, и не задавала лишних вопросов.
Кирилл расслабился. Мать вела себя как обычно.
А в это время Ларин действовал. Заявление было подано через несколько дней. Следователям передали переписку, банковские документы, страховой полис, данные о враче и номер автомобиля. Началась проверка, затем дело приняли в работу. Параллельно юрист добился заморозки счетов, связанных с переводами. Под арест попали и счета Кирилла.
Ларин звонил Вере каждый вечер — коротко, по делу. Она записывала все в тот же блокнот, где первым пунктом стояло слово «адвокат».
Номер внедорожника вывел на Нину, женщину из машины. Адрес — пригород, несколько часов дороги от дома Веры.
— Андрей там живет, — сказал Ларин. — Под своим именем. Просто сменил адрес. Похоже, он был уверен, что мертвого человека никто не станет искать.
На двенадцатый день Ларин позвонил утром.
— Сегодня его задерживают.
Вера стояла у кухонного окна и смотрела на сад. Деревья после холодов выглядели голыми, скамейка потемнела от дождей.
— Хорошо, — сказала она.
Андрея задержали в доме Нины. Он открыл дверь в домашних штанах и футболке, с чашкой кофе в руке. Сначала пытался убедить, что произошла ошибка, что его с кем-то перепутали. Потом ему показали распечатки переписки с Кириллом. После этого он замолчал.
Нина, по словам следователей, плакала в дверях детской комнаты. Дети были дома: Артем рисовал за столом, Мира спала.
Кирилла вызвали на допрос на следующий день. Он приехал, уверенный, что речь идет о наследственных формальностях. Когда перед ним положили переписку с отцом, он побледнел и попросил воды.
Сначала отрицал все. Потом говорил, что отец давил на него, что он боялся, что не хотел участвовать. Но сообщения говорили другое. В них не было страха, сомнений или сопротивления. Он обсуждал схему спокойно, деловито, как обычную сделку.
«Когда получу свою долю?» — эти слова нельзя было объяснить давлением.
К концу допроса Кирилл, испугавшись последствий, начал давать показания против отца. Рассказал, как Андрей готовил план, как нашел врача, согласившегося за деньги подписать нужное заключение, как изготовили поддельный отчет, как объяснили матери закрытый гроб. Рассказал о Нине, детях, счетах и обещанной доле.
Врача нашли через неделю. Он признался, что подписал фиктивное заключение за крупную сумму. Говорил о долгах, о семейных трудностях, о том, что не думал, будто кому-то навредит. Его слова записали и приобщили к делу…
