«Адвокат». Подчеркнула дважды.
Утром Вера позвонила Лидии. Ничего не стала объяснять, только спросила, знает ли та хорошего юриста.
— Юриста? Зачем тебе?
— По семейным и имущественным делам. Хочу проверить бумаги Андрея. Кирилл говорит, что все в порядке, но я хочу убедиться сама.
— Правильно, — сразу сказала Лидия. — Записывай. Сергей Ларин. Он помогал моей сестре, когда ее бывший муж пытался спрятать имущество. Жесткий, но честный. Я пришлю номер.
Офис Сергея Ларина находился на третьем этаже старого здания в деловой части города. Тесная приемная, два стула, секретарь за стеклянной перегородкой, запах кофе и бумаги. Сам Ларин оказался невысоким крепким мужчиной лет шестидесяти, с коротко стриженными седыми волосами и внимательным взглядом.
Он пожал Вере руку и указал на стул напротив.
— Рассказывайте.
И Вера рассказала. Все. Про тридцать лет брака. Про отдаление Андрея. Про ночной звонок Кирилла. Про закрытый гроб. Про отсутствие коллег на похоронах. Про банк, внедорожник, молодую женщину и детский голос на парковке. Про врача, уволившегося через неделю. Про пустые сводки происшествий. Про переписку в ноутбуке сына.
Ларин слушал молча и лишь иногда делал пометки в блокноте. Когда Вера закончила, он снял очки, потер переносицу и посмотрел на нее прямо.
— У вас есть доказательства?
— Да.
Вера достала распечатки. Всю ночь старый принтер шумел и скрипел, но справился. Переписка, выписки, копия полиса, свидетельство, номер машины.
Ларин разложил бумаги на столе и долго изучал их. Вера сидела неподвижно и слушала тиканье настенных часов.
— Это серьезное уголовное дело, — наконец сказал он. — Мошенничество со страховой выплатой, подделка документов, фиктивное свидетельство о смерти, участие нескольких лиц. Ваш сын — соучастник. Врач, подписавший заключение, тоже. Здесь целая цепочка.
— Что мне делать?
— Первое: подаем заявление в следственные органы. Второе: добиваемся ареста счетов, чтобы деньги не успели вывести. Третье: оспариваем свидетельство о смерти. Четвертое: запускаем развод и раздел имущества с учетом мошенничества со стороны супруга.
Вера слушала и кивала. Слова звучали непривычно, тяжело, но смысл был ясным.
Ларин помолчал, потом добавил:
— Я обязан предупредить. Ваш сын может получить наказание. Возможно, условное, возможно, более серьезное. Вы готовы?
Вера посмотрела в окно. По улице проехал автобус, стекла в кабинете едва заметно дрогнули.
— Мой сын помог отцу инсценировать смерть, чтобы обокрасть меня, — сказала она ровно. — Он видел, как я плачу на похоронах, и знал, что в гробу нет тела. Он приносил мне бумаги, показывал, где подписывать, и переводил деньги. Он называл меня мамой и продавал меня за свою долю. Да. Я готова.
Ларин протянул ей ручку.
— Тогда подписывайте доверенность. Начинаем…
