— Землю я вам не отдам, а сын не будет отступать. Я виноват перед ним, а не перед вашей бандой. Просить у вас я больше ничего не стану.
В его словах не было позы, только искренняя правда. Кожанка удивленно моргнул, не ожидая такого отпора. Старший молчал дольше всех, оценивая новый расклад.
Он приехал сюда за легким финалом и сломленным стариком. Теперь перед ним стояли двое готовых к бою мужчин. Страх и вина больше не работали на главаря.
Давить по-прежнему уже никак не получалось. Он прищурился, проверяя, не минутная ли это вспышка храбрости. Но отец стоял ровно и больше не опускал глаз.
— Ну вот и договорились, — произнес старший ровным голосом. — Значит, по-хорошему вы решать вопрос не хотите. Бритый подобрался, а Кожанка освободил проход.
— По-хорошему вы сюда не приезжали, — сказал я спокойно. — И больше вы сюда никогда не приедете. Старший усмехнулся одним углом рта, но глаза остались холодными.
Я сделал полшага вперед, показывая невидимую границу. Еще один шаг, и его люди снова полезут в тесный двор. А на шум уже точно выйдет вся местная улица.
— Ты еще пожалеешь, Павел, — сказал он тихо. — И об этой земле, и об этом утре. Отец ответил сам, не дожидаясь моей помощи.
— Может быть, но только не о том, что сказал «нет». Старший посмотрел на него, запоминая лицо. — Уходим, — бросил он коротко и властно…
