Жизнь без прикрасМихаил Павлович пришёл в архив в четверг, посреди рабочего дня. В зале находилось около восьми исследователей: двое студентов, краевед с большой стопкой выписок, пожилая женщина, разыскивавшая сведения о деде-священнике. Здесь же сидел Григорий Борисович. Уже третий месяц он приходил по средам и четвергам: Лена помогла отыскать фонды авиаполка, в котором служил его отец, и теперь сосед с увлечением выписывал имена сослуживцев.
Пропуска у свёкра не спросили. Охранник узнал спонсора и впустил его. Остановившись посреди зала напротив стойки, Михаил Павлович заговорил так громко, чтобы услышали все:
— Полюбуйтесь на неё! Воровка! У моей семьи взяла девять миллионов, а перед судом притворяется, будто ничего не было. Мы её двадцать лет кормили. Вот и благодарность!
Клавиши под пальцами студентов смолкли. У краеведа выпала ручка, пожилая женщина медленно сняла очки. Лена поднялась из-за стойки.
— Михаил Павлович, вы в читальном зале государственного архива. Люди работают, вы им мешаете. Всё, что хотите сказать обо мне, говорите в суде. Там ваши слова внесут в протокол.
— Сам решу, где мне говорить.
Татьяна Романовна вышла из лаборатории. За ней появилась Раиса Семёновна из отдела хранения, коллега, с которой Лена проработала двадцать лет. Обе остановились возле стойки.
Григорий Борисович не спеша отложил выписки и подошёл вплотную к Михаилу Павловичу. На голову ниже свёкра, он разглядывал его снизу вверх, как механик неисправный двигатель.
— Вас попросили выйти. Я сорок лет летал и знаю: кто кричит в салоне, того высаживают при первой посадке.
На шум прибежал охранник и нерешительно взял Михаила Павловича под локоть. Тот освободил руку, обвёл зал взглядом и ушёл, так хлопнув дверью, что в книжных шкафах задребезжали стёкла.
После него долго не было слышно ни звука. Затем пожилая женщина надела очки и склонилась к документам. Студенты посмотрели друг на друга и вновь принялись печатать.
— Елена Николаевна, если понадобится, мы с Таней письменно подтвердим всё, что слышали, — негромко сказала Раиса Семёновна. — Как было, так и напишем.
— Я тоже подтвержу, — добавил Григорий Борисович, возвращаясь к выпискам. — Пишу, правда, как курица лапой, но вы прочитаете.
Зайцев за весь день из кабинета не вышел. Спустя неделю с лабораторной двери исчезла латунная табличка о спонсорской поддержке. Кто её убрал, Лена так и не узнала.
Между тем суд приступил ко второму делу — о брачном договоре. Его рассматривала другая судья, молодая, быстрая, не терпевшая длинных выступлений. Гончар ограничился короткой речью:
— Условия договора поставили Сергея Михайловича в крайне неблагоприятное положение. Больше двадцати лет он вкладывал труд и деньги в дом, а в результате ему ничего не достаётся.
— Сергей Михайлович, доля в уставном капитале фабрики у вас имеется? — спросила судья.
— Да, тридцать процентов. Отец подарил на сорокалетие.
— Кому она принадлежит по вашему брачному договору?
Сергей ответил после паузы:
— Мне.
— Бывшая жена требует часть этой доли?
— Нет.
Людмила передала судье выписку из реестра юридических лиц со сведениями об уставном капитале и заранее заказанную оценку доли Сергея. Даже при нынешних долгах фабрики доля Сергея стоила больше дома.
— Здесь предусмотрен взаимный отказ от притязаний, — сказала Людмила. — За мужем осталась фабричная доля, за женой — жильё, приобретённое на её добрачные деньги. Оснований говорить о крайне неблагоприятном положении нет. Договор устраивал обоих двадцать два года, пока одному из супругов не потребовались деньги.
Выслушав её, судья задала Гончару ещё два вопроса. Затем заседание отложили: требовалось получить нотариальное дело из архива Ирины Васильевны Ткач и вызвать свидетелем Лисовского.
В коридоре Сергей впервые за всё время сам остановился возле Лены. Он смотрел в окно.
— Эти тридцать процентов… Я о них забыл. Все двадцать лет помнил одно: дом мы строили вдвоём.
— Так и было, строили вместе. А покупала его я, на деньги деда. Об этом ты тоже не помнишь.
Возражать Сергей не стал. Кивнул и направился к выходу.
В середине февраля Алексей приехал на выходные. В пятницу поздно вечером он вошёл с рюкзаком — высокий, похудевший, похожий на молодого отца. В прихожей неловко обнял мать одной рукой и оглядел дом.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.