У твоего Романа тоже не все чисто было. Быстро он свою Ольгу забыл, когда увидел поддельные снимки, будто она ему изменила. Вот так я от нее и избавилась. А потом, много лет спустя, Роман встретил какую-то ее родственницу. Та ему и рассказала, что Ольга от него родила. Дочка, мол, растет. Роман как с цепи сорвался, вроде даже адрес раздобыл. Понесся к ним — и разбился по дороге.
От этих слов Матвея Андреевича затрясло. Он знал, что душа у Марины черствая, но чтобы настолько — представить не мог. Не человек, а чудовище. Старик почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Ты погубила моего сына своей ложью! — в отчаянии выдохнул он. — Ненавижу тебя.
— Я погубила? — равнодушно переспросила Марина. — А у него своей головы на плечах не было? Это он мою жизнь испортил. Долгов наделал, почти ни с чем меня оставил. Вот я и спилась. Теперь без бутылки жить не могу.
Она окинула Матвея Андреевича мутным взглядом и снова стала гнать его прочь.
— Надоел ты мне, старый, до чертиков. Иди отсюда. Не видишь, мне плохо? Мне лекарство надо принять.
Старик застыл как вкопанный. Никогда он не видел, чтобы человек так жадно тянулся к спиртному. А Марина, будто ничего особенного не происходило, покачиваясь, поплелась к холодильнику, достала бутылку и прижалась к ней губами, словно к спасению.
— Ну, шевели ногами, — буркнула она, прихлебывая прямо из горла.
— Я уйду, — с трудом произнес Матвей Андреевич. — Только скажи адрес Ольги Соколовой, матери Романовой дочери.
— Чего? — Марина даже присвистнула. — Я тебе справочная, что ли? Не знаю я, где она живет. И знать не хочу. Понял?
Матвей Андреевич не нашел, что ответить. На ватных ногах он вышел из квартиры. Внутри у него все дрожало. Он никак не мог собрать в порядок ни мысли, ни чувства. В подъезде у него внезапно сжало сердце. Старик опустился на ступеньку, едва дыша, и запрокинул голову.
— Дедушка, вам плохо? — услышал он рядом тонкий детский голос.
Перед ним стоял мальчик лет восьми и смотрел большими серыми глазами с искренним участием.
— Нет, мальчик… сейчас полегче станет. Спасибо тебе, — тихо ответил Матвей Андреевич, нащупывая в кармане сердечные таблетки.
Он всегда носил их с собой. Положил таблетку под язык, почувствовал горечь во рту. Посидел несколько минут. Немного отпустило.
— Не сейчас, — беззвучно прошептал старик, обращаясь то ли к болезни, то ли к судьбе. — Подожди. Мне ошибку сына исправить надо. Его дочку найти. Мою внученьку. Найду ее, прощения попрошу за то, что росла без отцовской и дедовой любви. Может, простит нас. Тогда и Роминой душе легче станет.
Он пытался удержать себя этой мыслью. По старому морщинистому лицу текли слезы — слезы бессилия, боли и потерянных лет, когда он даже не знал о своей кровной внучке. Еле переставляя ноги, Матвей Андреевич вышел из подъезда и сел на лавочку во дворе.
— Где же мне теперь искать эту Ольгу Соколову и ее дочь?
