Никита сидел на деревянном ящике и кормил двух старых собак. Те самые остатки, которые он забирал у нее, доставались им — бережно, почти торжественно. Животные жевали медленно, доверчиво тыкаясь мордами в его ладони.
В углу на самодельной лежанке находился мужчина. Худой, небритый, с впалыми щеками. Но глаза у него были поразительно знакомые — внимательные, ясные, цепкие. Такие же, как у Никиты.
Мальчик вскочил и заслонил его собой.
— Не надо бояться, — хрипло сказал мужчина. — Она уже все равно пришла.
Вера остановилась.
— Кто вы?
— Отец Никиты. Артем Савельев.
Имя заставило ее нахмуриться. Потом память вытащила из прошлого обрывки статей, разговоров, скандала. Известный врач. Резкое падение. Обвинение в ошибке. Потерянная работа. Исчезновение.
Все считали, что он уехал, спился или умер для профессии окончательно.
А он лежал здесь, в холодном гараже, рядом с сыном и двумя старыми собаками.
— Это он меня учил, — сказал Никита. — Я только делал то, что он объяснял. Смотрел его записи, запоминал схемы. Он говорил, какие слова могут тебя разозлить, где ты прячешь страх, как заставить тебя бороться. Я был руками. Он — головой.
Артем попытался приподняться, но сил не хватило.
— Я не смог бы прийти к вам сам, — сказал он. — Меня бы не пустили дальше ворот. Да и вы не стали бы слушать человека вроде меня. Но когда я узнал о вашей аварии, понял: возможно, там не все потеряно. Я не утверждал, что будет чудо. Я только знал, что есть шанс.
Вера смотрела на них обоих.
Гениальный врач, выброшенный из жизни. Мальчик, который ради него ходил по чужим ресторанам и просил не денег, а еды. Две старые собаки, которых он не бросил, хотя сам жил почти без ничего.
Они спасали ее за остатки с тарелки, пока люди из ее окружения продавали ее за власть и крупные суммы…
