Тук.
Шаг.
Тук.
Шаг.
В зале наступила такая тишина, что было слышно, как кто-то задержал дыхание.
Вера шла к своему месту, глядя прямо на Глеба. Он медленно отступил, словно перед ним появился человек, которого он уже успел похоронить.
Она дошла до главы стола, но не села. Положила обе руки на столешницу, чтобы скрыть дрожь, и выпрямилась настолько, насколько смогла.
— Я слышала, — произнесла она, — что здесь ищут нового руководителя.
Никто не ответил.
— Я здесь. У кого-нибудь есть возражения?
Глеб открыл рот. Ручка выпала из его пальцев и покатилась по столу.
— Вера Аркадьевна… как…
— Молча, — сказала она. — И с большим трудом.
Она перевела взгляд на документы.
— Ты уволен, Глеб. Все, кто участвовал в этой попытке, тоже покинут компанию. Сегодня.
— Но…
— Вон из моего здания.
Он побледнел. Остальные опустили глаза. Еще несколько минут назад они были готовы подписать ее отстранение. Теперь никто не решался даже пошевелиться.
Власть вернулась к хозяйке не потому, что она снова стала сильной. А потому, что все увидели: она не умерла.
Вечером того же дня Вера поехала не домой.
Никита дал ей адрес — неохотно, после долгого молчания. Машина остановилась на окраине, где дома выглядели усталыми, окна темнели, а подъезды пахли сыростью и старым железом. Вера вышла с тростью и медленно направилась к ржавому гаражу, дверь которого была приоткрыта.
Внутри горела тусклая лампа…
