Никаких рыданий в подушку, никакого заламывания рук у окна с видом на серую многоэтажку. Полина прогнала в голове несложное математическое уравнение. Зарплата мужа уехала в пользу женщины, которая искренне считала сноху генетическим недоразумением.
Плюс в доме из съестного остались только соль и пачка соды. Ответ вырисовывался кристально ясный. Девушка резко развернулась на пятках и пошла в спальню.
Из-под кровати был извлечен гигантский пластиковый чемодан цвета бешеной фуксии.
Надо сказать, что первый месяц их законного брака напоминал изощренный квест на выживание. Поженились, сняли квартиру. Обычную, с легким запахом старой полироли и трубами, которые завывали при каждом смыве унитаза.
Полина тогда искренне верила, что теперь они команда. Команда, которая гребет в одной лодке к светлому ипотечному будущему.
Но у лодки обнаружился здоровенный якорь по имени Зинаида Павловна. Каждую пятницу вечером телефон мужа издавал короткий властный писк. Прилетал список.
Это не был обычный перечень вроде хлеба, молока и картошки. Мать Сергея обладала вкусами разорившегося императора. В сообщении значились позиции уровня: творог домашний, но не из ближайшего супермаркета, а от фермера из соседнего района.
Помидоры непременно розовые, с хвостиками. Кофе в зернах, арабика сто процентов, обжарка средняя. И они ехали.
В субботу утром, когда нормальные люди спят или пекут оладьи, Сергей и Полина грузились в старенькую малолитражку, забивали багажник под завязку и тащились через пробки на другой конец города.
Полина швырнула в чемодан стопку своих свитеров.
Ритуал передачи провианта всегда был одинаковым. Они поднимались на пятый этаж без лифта. Сергей звонил в дверь. Зинаида Павловна открывала, окидывала Полину таким взглядом, будто та пришла продавать сомнительные добавки, и молча разворачивалась.
Они тащили пакеты на кухню. Мать Сергея разбирала припасы, перекладывая их в свой сверкающий холодильник.
— Опять зелень вялую подсунули. Смотреть надо, что берешь! — бросала она в пространство, даже не глядя на сына…
