Муж привёз жену в банк «за компанию», но перед оплатой квартиры для брата свекровь объявила, что забыла паспорт

— Чао, неудачники! — бросила она через плечо и скрылась в недрах банковского коридора.

Славик издал звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик, и упал на карачки, пытаясь отыскать кольцо под напольным горшком. Людмила Васильевна осела в кресло, картинно закатывая глаза и хватая ртом воздух, словно выброшенный на палубу карась.

— Воды, Пашенька, валидолу! — прохрипела она.

Менеджер банка, всё это время стоявший у входа с лицом человека, посетившего плохой спектакль, деликатно кашлянул.

— Господа, я прошу прощения, но если проведение финансовых операций отменяется, я вынужден попросить вас освободить ВИП-зону.

Ирина спокойно допила остатки остывшего капучино. Поставила чашку, поправила ремешок своей сумки.

— Отличный кофе, — произнесла она, обращаясь к менеджеру. — Спасибо за обслуживание.

Затем она перевела бесстрастный взгляд на мужа. Паша стоял посреди комнаты, бледный и растерянный, переводя затравленный взгляд с матери, которая уже договаривалась с продавцом о возврате задатка, на ползающего брата. Его мир только что рухнул, раздавленный собственной тупостью и жадностью его родственников.

Ирина не стала устраивать дополнительных истерик. Она уже победила. Деньги на её счету лежали в абсолютной безопасности. Свекровь наказала сама себя, оставшись с опозоренным сыном и разрушенной свадьбой. Паша показал свою истинную гнилую сущность, и теперь с ним будет отдельный, не менее прагматичный разговор о будущем их брака.

— Бери куртку, Паша! — бросила Ирина, шагая к выходу. — Мы едем домой.

Они вышли на улицу в сгущающиеся сумерки. Ветер гнал по тротуару сухие листья. Паша молча вызвал такси. Он не пытался оправдываться, не пытался спорить. До него наконец-то дошло осознание масштаба катастрофы. Он одной ногой стоял в разводе, и зацепиться ему было не за что.

Жёлтая машина с шашечками мягко тронулась от бордюра. В салоне играла тихая музыка. Паша сидел, вжавшись в дверь, боясь лишний раз пошевелиться, лихорадочно перебирая в голове варианты, как теперь вымаливать прощение у жены, которая не прощает предательства. А Ирина смотрела в окно. Мимо проплывали яркие витрины магазинов, спешащие люди, огни ночного города. На её губах играла лёгкая, почти неуловимая улыбка. Она чувствовала себя прекрасно.