Жизнь без прикрас— Причин госпитализировать вас против вашей воли я не нахожу, — сказала психиатр, закрывая блокнот. — Закон допускает это, если человек опасен для себя, для других или страдает тяжёлым расстройством. Ничего такого у вас нет. Семья у вас неприятная, но это не диагноз.
Под вечер приехал Николай Степанович Коваль. Худощавый, седой, в очках без оправы; кожаный портфель у него был потёрт. Рассказ Ирины он выслушал целиком, ни разу не остановив её вопросом. Затем попросил Наталью вынуть термос, но не открывать, и сделал фотографии со всех сторон.
— Передадим следователю. Пусть оформляет выемку: описание, понятые, их подписи. Никаких частных лабораторий и химиков, которых мы не знаем. Иначе защита заявит, что мы сами что-то подсыпали. След должен оставаться после каждого нашего шага.
Ирина посмотрела на него. Почти теми же словами учил её отец — только говорил он тогда о деньгах.
Наутро приехал Максим Мельник, следователь лет тридцати пяти. Коротко стриженный, с усталым и недоверчивым лицом. Термос изъял с соблюдением всех правил: понятыми стали сотрудники больницы, вещь упаковали и опечатали.
Закончив, Мельник устроился напротив Ирины. Некоторое время ничего не спрашивал.
— Скажу вам прямо, — заговорил он наконец. — Муж у нас уже побывал. Утверждает, что целую неделю вы были не в себе и угрожали что-то с собой сделать. Снотворное, говорит, могли взять в ванной у его матери. Она получает его по рецепту. Сестра тоже рассказала о вашем ночном звонке со слезами.
— Запросите детализацию моего телефона. Увидите, кто звонил и кому, сколько мы разговаривали. Две минуты — её звонок мне. И ещё проверьте трассу возле Росных Полей. Было там той ночью перекрытие?
— Как это связано?
— Марина сказала, что фура перегородила трассу. Поэтому отправила меня на старую дорогу: там почти нет машин и связи тоже нет.
Мельник записал её слова. Теперь смотрел чуть внимательнее.
Через неделю поступило заключение по автомобилю. На трубе обнаружили ровный разрез от отрезного диска — ржавчина тут была ни при чём. Место разреза закрыли термолентой. Она выдерживала нагрев лишь недолго, затем прогорала; остатки нашли там же, на трубе. Эксперт признал повреждение искусственным.
Павел на допросе пожимал плечами. По его словам, автомобиль был старый, труба сгнила; ленту он не клеил, а в тот день вообще обслуживал других клиентов. Богдан отвечал, что за неделю через его руки проходит сотня машин и за каждую отвечать он не может. Камеры, как он утверждал, в мастерской давно не работали.
После больницы Ирина поехала в квартиру, где они с Богданом прожили двенадцать лет. Купили её уже в браке, но собственницей, как и во всём остальном, числилась свекровь. Ирина так и оставалась зарегистрированной у родителей.
На пятом этаже она вставила ключ в замок. Повернуть его не удалось: в двери блестел новый цилиндр. Тут же, на площадке, стояли четыре больших мусорных мешка с её вещами. Поверх них лежала записка, написанная рукой Оксаны Ивановны: «Остальное выбросим через неделю».
Звонить в дверь Ирина не стала. Сфотографировала мешки, замок и записку, после чего позвонила Ковалю.
— Квартира вам не принадлежит, — сказал Николай Степанович, выслушав её. — Спор получится долгий и бессмысленный. Вещи заберите. Сразу проверьте документы, ноутбук, флешки, банковские бумаги — всё ли сохранилось. Если что-то пропало, подадим заявление.
Ноутбук нашёлся. Выписки о займах фирме Ирина давно сохраняла в личной почте и облаке; доступа туда Богдан не имел. Так её научил отец.
К вечеру она узнала, что корпоративную почту ей отключили, а из рабочих чатов убрали. Постоянным клиентам отправили письмо: «Ирина Алексеевна по состоянию здоровья больше не работает в компании».
Забрать собственную машину она тоже не могла: автомобиль оставался вещественным доказательством.
К родителям, в Ясеневые Ключи, Ирина привезла вещи на такси. Марина выбежала встречать её на крыльцо; объятия были такими крепкими, словно сестра вернулась после многолетней разлуки.
— Ирина, господи, что же это такое! Ты не доехала, а я всю ночь глаз не сомкнула. Зачем ты меня так перепугала по телефону?
— Я тебя не пугала, Марина. — Ирина отстранилась. — Звонила ты мне, разговор длился две минуты. Детализация это подтверждает.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
коли прочитала ,оповідання.здивувала мене людська підлість.мати єдиного сина і своїми руками відправитийого в тюрму, це просто не вкладається в голові .але є ще 9 дивує що мати своїми руками відправила сина в тюрму .захланність,ненависть до невістки це за межею людяності.