Жизнь без прикрасНа очной ставке Оксана Ивановна почти всё время молчала. Лишь когда Марина повторила её слова о счётной машине, подняла голову и с холодным презрением бросила:
— Дура. Сама бы ей чай и наливала.
Эту реплику Мельник тоже записал в протокол.
До уголовного дела суд рассмотрел имущественный иск. Из следственного изолятора Богдан через адвоката пытался отказаться от своих требований, однако Коваль настоял на решении по существу. Ему было важно, чтобы всё завершилось не молчаливым отзывом иска: он хотел приговора в пользу правды.
В суд Николай Степанович принёс снимки с последнего дня рождения Людмилы Михайловны. За бабушкой на них были старые обои и рассохшаяся оконная рама. Рядом лежали фотографии печи, на которой Ирина замазала трещину, и аэросъёмка проектного института со старой шиферной крышей. Сведения из реестра показывали, что подрядчик был фирмой-однодневкой. Соседка Валентина, прожившая за забором сорок лет, свидетельствовала: ни одного строителя у Людмилы Михайловны она не видела. К этим материалам Коваль добавил заключение о поджоге и записи регистраторов с грузовиков «Гончартранс».
Немолодая судья с внимательными глазами разбирала материалы почти час. Богдану она отказала во всех требованиях. Бабушкин дом вместе с участком оставался личным имуществом Ирины, полученным по наследству: вложений общих денег, которые увеличили бы его стоимость, суд не установил. Сметы и акты «Ремконтур плюс» отправили следствию как подложные документы.
Уголовный процесс в областном суде занял всё лето. Ирина не пропустила ни одного заседания. Месть не была причиной этих поездок: ей нужно было дослушать всё, не оставляя ни слова, ни детали, чтобы спустя годы не возвращаться по ночам к тому, как это случилось и почему она ничего не заметила.
Павел сбивался и запинался, рассказывая о ночи в третьем боксе. Виктор повторил услышанное в прихожей распоряжение Богдана: «Как уснёт, позвонишь, термос заберёшь». Токсиколог объяснил присяжным, сколько минут оставалось Ирине, если бы на обочине не оказалась женщина с ребёнком. Андрей пришёл в новой рубашке, купленной Натальей. Он был бледен, но о копировании жёсткого диска говорил твёрдо.
При допросе Михаила присутствовал педагог. Мальчик сидел прямо, болтая ногами под столом, и без колебаний указал на машину с лосём, показанную на экране.
— Я запоминаю каждую машину. Мама всегда говорит, что мне это пригодится. Пригодилось ведь.
Кто-то в зале негромко рассмеялся. Даже судья чуть заметно улыбнулась.
Тяжелее всего Ирине дался день отцовских показаний. Алексея Васильевича привезли в коляске, и она с матерью сели по обе стороны от него. Ответить голосом он не мог: писал на листах, а секретарь читала написанное. Большие, неровные буквы складывались в те же ответы, которые он несколькими месяцами раньше дал Мельнику. Ни слова не изменилось.
Когда его спросили, понимает ли он, что свидетельствует против младшей дочери, Алексей Васильевич долго держал маркер над бумагой. Потом написал: «Понимаю, но правда одна».
Приговор вынесли в начале осени. Богдана Савчука признали виновным в корыстном покушении на убийство, совершённом группой по предварительному сговору, в организации умышленного уничтожения имущества поджогом, подделке документов и покушении на мошенничество. Ему назначили двенадцать лет колонии строгого режима. Павел Зайцев, исполнивший оба преступления, получил одиннадцать лет. Оксане Ивановне с учётом возраста дали восемь лет колонии общего режима.
Марину судили отдельно, в особом порядке по досудебному соглашению. За сотрудничество со следствием и полные показания ей назначили более мягкое наказание — пять лет колонии общего режима.
Оксана Ивановна не плакала. После оглашения она посмотрела на Богдана в соседнем отсеке за стеклом и произнесла одно слово. Ирина его не расслышала. Сын отвернулся от матери. На Ирину за всё лето заседаний он так и не посмотрел. Ни разу.
После приговора Ирина подала в отдел регистрации браков заявление на развод без суда и согласия Богдана. Семейный кодекс позволял расторгнуть брак в одностороннем порядке, если супруг получил лишение свободы на срок свыше трёх лет. Через месяц она забрала свидетельство и вернула девичью фамилию. Снова Бондарь — как отец, как бабушка.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
коли прочитала ,оповідання.здивувала мене людська підлість.мати єдиного сина і своїми руками відправитийого в тюрму, це просто не вкладається в голові .але є ще 9 дивує що мати своїми руками відправила сина в тюрму .захланність,ненависть до невістки це за межею людяності.