Жизнь без прикрасВ пустом кабинете они задержались надолго. Наталья рассказывала, как муж умер от сердечного приступа за рулём. Через месяц после похорон партнёры явились с бумагами: требовалась её подпись для упрощения управления. Полгода она ночами разбирала документы, в которых поначалу ничего не понимала, пока всё-таки не разобралась.
Ирина говорила о бабушке, об отцовском гараже. Вспомнила недавнюю встречу: как отец держал её за руку, как силился произнести слово и сумел выдавить лишь обрывок.
— Может, он пытался сказать про Марину, — предположила Наталья.
— Может… А может, ему что-нибудь понадобилось.
— Ирина, ты сама этому веришь? — Наталья смотрела ей прямо в глаза.
На другой день Ирина позвонила в областную дорожную службу. Представившись, объяснила, какие сведения ей нужны: перекрытие трассы возле Росных Полей в ночь после юбилея. Ей обещали дать письменный ответ.
Спустя три дня пришёл официальный бланк. На этом участке в указанную ночь не было зарегистрировано ни перекрытий, ни ограничений движения, ни происшествий с грузовыми машинами.
Ирина отнесла ответ Мельнику. Он прочитал его, вернулся к началу и прочитал ещё раз. Затем вынул из папки уже полученную по запросу детализацию звонков.
— Сестра позвонила вам, — медленно сказал он. — Две минуты одиннадцать секунд. Других разговоров между вами той ночью не было: ни вашего звонка ей, ни её звонка вам. — Следователь поднял глаза. — Ирина Алексеевна, она дала ложные показания. Семейной ссорой это больше не назовёшь.
В ту ночь Ирина впервые уснула спокойно. Казалось, худшее уже осталось позади, следствие доведёт дело до конца, а правда понемногу проступает наружу, как ржавчина из-под свежей краски.
В половине третьего её разбудил телефон. Незнакомый номер; она не сразу ответила, спросонья ещё не понимая, где находится.
— Ирина, это Валентина, бабушкина соседка с развилки. — Голос срывался. — Ирочка, скорее приезжай! Дом горит, весь! Пожарные приехали, а он всё горит!
Через двадцать минут за Ириной приехала Наталья. Ни одного вопроса; по телефону сказала только:
— Спускайся, я внизу.
Она бросила телефон на сиденье.
Когда они добрались до развилки, восточная сторона неба только начинала сереть. Пожарные сворачивали рукава. Над почерневшими стенами больше не было крыши — она провалилась. Посреди пепелища, как обелиск, торчала печная труба. Во дворе текли грязные ручьи: снег вокруг дома почернел и растаял.
У калитки Ирина остановилась надолго. Шесть лет она приезжала сюда через день. Бабушка учила её солить грузди, говорила, что упрямство в семье Бондарей передаётся по наследству, как цвет глаз. На подоконнике, наверное, до сих пор стояла герань.
Подоконника больше не было.
— Не реви, — негромко сказала Наталья, встав рядом. — Потом. Сейчас надо смотреть и запоминать.
Ирина и не плакала. Она смотрела.
К ним подошёл коренастый дознаватель пожарной службы в закопчённой куртке.
— Вы хозяйка? Страховали дом?
— Нет.
— А электричество оставалось подключённым?
— С осени отключено. Закрывала на зиму, сама опустила рубильник.
Он кивнул, словно такого ответа и ожидал.
— Тогда сразу скажу: на неисправную проводку рассчитывать не надо. Здесь два очага, у входа и в дальней комнате. Горючую жидкость лили, запах такой, что и принюхиваться не нужно. Дом подожгли.
Маленькая сухонькая Валентина, закутанная в пуховый платок, ухватилась за рукав Ирины.
— Ночами-то я не сплю, давление, — зашептала она. — Часа в два услышала машину. К вам свернула, светом фар по моему окну прошлась. Минут двадцать постояла и уехала. Я обрадовалась: думала, ты приехала. А потом смотрю — свет. Другой свет, Ирочка. Рыжий.
— Какая машина была, вы рассмотрели?
— В такой темноте разве рассмотришь? Большая, тёмная. На таких сейчас все ездят.
Через четыре дня Ирине принесли судебную повестку. Заявление Богдана о разводе удивить её не могло. Но к нему прилагался иск о разделе имущества, который она прочитала три раза, прежде чем поверила: муж требовал признать бабушкин дом вместе с участком общей собственностью супругов и отдать ему половину.
В кабинете Николая Степановича копии легли на стол. Юрист постучал по первой странице пальцем.
— Ловко придумал. Наследство принадлежит получившему его супругу, это личное имущество, делить его нельзя. Но по Семейному кодексу, если во время брака вложили общие деньги и благодаря этим вложениям стоимость существенно выросла, суд может признать имущество совместным.
— Мы туда ни копейки не вложили. Я только печь топила да лампочки меняла.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
коли прочитала ,оповідання.здивувала мене людська підлість.мати єдиного сина і своїми руками відправитийого в тюрму, це просто не вкладається в голові .але є ще 9 дивує що мати своїми руками відправила сина в тюрму .захланність,ненависть до невістки це за межею людяності.