Жизнь без прикрасВзяв смету, Ирина пробежала глазами перечень: металлочерепица, пластиковые окна, гипсокартон, новая облицованная печь. Теперь причина пожара представлялась ей такой ясной, что стало холодно.
— Вот для чего сожгли дом.
Николай Степанович снял очки и внимательно посмотрел на неё.
— Продолжайте.
— Пока он стоял, эксперту хватило бы получаса, чтобы опровергнуть этот ремонт. На крыше был шифер, ему лет сорок. Окна бабушкины, деревянные, рассохшиеся. Старая печь с трещиной, я каждую осень замазывала её глиной. Обои бабушка клеила ещё десятилетия назад. Сам дом был главным доказательством против иска. А теперь пепелище. По нему ведь не установить, какие окна там стояли.
— Верно. Ремонт, который сгорел, уже не оценить. Остались документы: их бумаги против наших. А у нас, насколько я понимаю, пока ничего нет.
— Будет.
Тем же вечером Ирина взялась за фотографии в телефоне. Сотни снимков из бабушкиного дома. На последнем дне рождения Людмила Михайловна сидела за столом, а позади неё виднелись обои в мелкий цветочек и деревянная оконная рама с облупившейся краской.
Нашлись и осенние фотографии печи. Ирина снимала замазанную трещину, чтобы весной сравнить и проверить, не увеличилась ли она. Для кровельщика фотографировала крышу: хотела хотя бы подлатать шифер, да так и не успела. Каждый снимок сохранял дату и место съёмки. Отец одобрил бы такую предусмотрительность: след оставался.
Потом она вспомнила о проекте развязки. До его утверждения проектный институт снимал с воздуха территорию вдоль трассы, а материалы публиковал на портале общественных обсуждений. На поиски ушёл час.
Дрон снимал в конце прошлого лета — после капитального ремонта, заявленного Богданом. Но на фотографиях оставалась прежняя серая шиферная крыша: рыжий мох, заплатка из рубероида возле трубы. Металлочерепицы на ней не было.
Следующей Ирина проверила фирму в реестре. «Ремконтур плюс» зарегистрировали за полгода до предполагаемого ремонта по адресу, где значились ещё сорок семь фирм. Сотрудников не было, отчётности по выручке тоже. Зато имя генерального директора оказалось знакомым: два года назад он купил в «Савчук авто» подержанный фургон в рассрочку. Долг так и не погасил.
Получив собранные материалы, Коваль долго молчал.
— Понимаете, что этим гражданский спор не ограничится? Акты без выполненных работ — подделка документов. А предъявить их суду, чтобы получить ваше имущество, — покушение на мошенничество.
— Понимаю. Только этого недостаточно. Надо доказать, кто поджёг дом.
Утром на базе Ирина просматривала путевые листы. Одна строка задержала её внимание: ночной выезд к областному логистическому центру, через развилку. Она подняла голову — за окном стояли грузовики с эмблемами «Гончартранс».
Машины Натальи каждую ночь проезжали возле бабушкиного дома. На всех были регистраторы: прошлой осенью одного водителя обвинили в аварии, устроенной другим, и после этого Наталья оснастила весь парк.
В диспетчерскую Ирина спустилась почти бегом.
— Лариса Олеговна, нужны записи со всех машин, которые проходили развилку в ночь пожара, между часом ночи и 03:00.
Полная диспетчер в вязаном жилете подняла брови, но возражать не стала. Через два часа Ирина получила файлы с трёх грузовиков.
Первый показывал только ночную трассу: снег, темноту, фары встречных машин.
На втором, в 01:41, грузовик обгонял перед развилкой тёмный кроссовер. Тот замедлился, включил поворотник и ушёл на просёлок, к скрытому деревьями бабушкиному дому. В кадр он попал всего на две секунды, но приметы различались: лось на заднем стекле и левый фонарь, светивший неровно сквозь мутную полоску скотча.
Третий грузовик шёл в город. В 02:04 с просёлка перед ним вылетел тот же кроссовер, без света. Фары зажглись, лишь когда он оказался на асфальте. Позади, между деревьями, уже разрасталось рыжее пятно.
Ирина остановила запись. Долго смотрела на неподвижный кадр, пока у двери не кашлянули.
Обернувшись, она увидела Наталью. За ней стоял Михаил с рюкзаком: его забрали из школы и разрешили побыть на базе. Он подошёл к экрану и ткнул пальцем.
— Это он! С лосём. Тогда на дороге он мимо нас проехал, не остановился.
Наталья положила руку сыну на плечо и посмотрела на Ирину.
— Сразу к Мельнику. Только всё надо сделать правильно: пусть сам изымает оригиналы, с водителем и регистратором. Чтобы потом никто не объявил, будто мы смонтировали запись.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
коли прочитала ,оповідання.здивувала мене людська підлість.мати єдиного сина і своїми руками відправитийого в тюрму, це просто не вкладається в голові .але є ще 9 дивує що мати своїми руками відправила сина в тюрму .захланність,ненависть до невістки це за межею людяності.