— Можно войти? — спросил Богдан.
— Ты пока зарегистрирован здесь. Входи.
Он снял куртку и привычным движением повесил её на тот же крючок, которым пользовался много лет. Прошёл в гостиную, оглядел шкаф, кресло и пустые места на полках.
— Ты ничего не переставила.
— Для этого не было причин.
Богдан сел на диван, Оксана расположилась в кресле у окна, которое уже вернула на прежнее место. Несколько секунд они молчали. В этой комнате состоялись сотни их разговоров, но теперь привычное расстояние между диваном и креслом казалось границей.
— Мне необходимо всё объяснить, — начал он.
— Не мне.
— Ты не знаешь всей истории. Я оказался в безвыходной ситуации. У меня большие долги. Люди, которым я должен, начали угрожать. Я не говорил тебе, потому что не хотел втягивать.
Оксана слушала, не отводя взгляда.
Когда-то слова о долгах заставили бы её немедленно искать способ помочь. Она стала бы расспрашивать, подсчитывать сбережения, предлагать продать что-нибудь своё. Но теперь между его бедой и её сочувствием стоял подписанный за спиной договор. Богдан не пришёл просить поддержки, пока ещё существовал выбор. Он явился объясняться лишь после того, как обман не удался, и эта последовательность говорила яснее любой исповеди.
— Всё это ты сможешь рассказать следователю. Я не тот человек, перед которым теперь нужно оправдываться.
Богдан сжал ладони на коленях.
— Значит, заявление подала ты.
— Да.
— Ты хоть понимаешь, чем это обернётся для меня и для матери?
— Понимаю. Вы пытались распорядиться моей квартирой с помощью доверенности, полученной обманом. Потом вынесли имущество. Я не создавала этих последствий, Богдан. Я только не позволила вам закончить то, что вы начали.
Он долго смотрел на неё, словно искал прежнюю Оксану, которая предпочитала промолчать, чтобы не раздувать конфликт.
— Когда ты догадалась?
— В поезде.
— Та проводница?
— Она предупредила меня.
Богдан медленно кивнул. В его лице появилось выражение человека, который снова проверяет расчёты и находит единственную незапланированную ошибку.
— Я не собирался причинять тебе вред.
Оксана посмотрела на его усталое лицо. Возможно, он действительно верил своим словам.
— Даже если так, случившегося это не меняет.
После ещё одной паузы Богдан поднялся и сказал, что хочет забрать личные вещи. Оксана разрешила, предупредив, что останется в квартире. Он ушёл в спальню; оттуда доносились звуки открываемого шкафа и перекладываемой одежды. Она не стала следить за каждым движением. Через двадцать минут он вернулся с небольшой сумкой.
— Я съеду. Только дай мне несколько дней.
— Хорошо. Марина направит тебе документы по делу о разводе. Всё будет оформляться через суд.
Он ничего не ответил, только кивнул и вышел. Оксана закрыла дверь, несколько мгновений постояла в прихожей, а потом пошла ставить чайник. Ни торжества, ни желания вернуть его не было. Осталась тишина, на этот раз не давящая, а свободная.
Расследование развивалось медленно. Марина предупреждала об этом заранее: быстрых итогов ждать не следует, важно сохранять документы и не терять связь между отдельными доказательствами.
Экспертиза обнаружила, что доверенность в её нынешнем виде по нескольким техническим признакам отличалась от других бумаг, оформленных тем же нотариусом в тот же период. На двух страницах не совпадали характеристики бумаги, шрифта и межстрочного интервала. Обычный человек не заметил бы разницы, однако специалисты зафиксировали её в заключении. Это ещё не доказывало полной подделки документа, но давало основания проверить, не заменяли ли отдельные листы после подписи.
Нотариус Павел Миронович Левченко сначала утверждал, что доверенность составлена законно, Оксана прочла её и подписала в его присутствии. Когда следователь показал сравнительный анализ, он отказался продолжать объяснения без собственного адвоката.
Роман Дорошенко после нескольких допросов начал давать частичные показания. Он признавал, что покупал недвижимость по низкой цене и быстро перепродавал дороже, но уверял, будто ничего не знал о происхождении доверенностей. Следователь, по словам Марины, сомневался в этой версии, хотя доказательств общей договорённости пока не хватало.
Лариса Михайловна отрицала всё. На допрос она пришла аккуратно одетой, спокойной и с заранее подготовленной позицией: невестка сама выдала ей полномочия, а почему подписала именно такой текст — не её забота. Защитник у неё был опытный. Но против этой версии работали показания Оксаны о парковочном месте, фотографии доверенности и рассказ Лидии Степановны о коробках.
Дело не обещало закончиться скоро. Каждая сторона собирала документы, каждый новый ответ порождал следующий запрос. Оксана понимала, что впереди месяцы ожидания, но после разговора с Богданом сомнений у неё больше не осталось: отступать она не будет, даже если против неё выставят все оправдания, которые успели подготовить…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
