Когда ему показали фотографию Олега Бондаренко, официальное фото из социальных сетей, Романенко опознал его немедленно. Левченко получила эту информацию и позвонила Кате в тот же вечер. — У нас есть водитель, — сказала она без предисловий.
— Он готов давать показания. Это меняет картину. Теперь у нас есть еще один подтвержденный преступный эпизод: Олег уже прибегал к организованному давлению на тебя.
— Это подтверждает, что авария была организована. — А нынешний эпизод — покушение на убийство, совершенное с предварительным сговором, — тихо сказала Катя. — Именно. — В голосе Левченко появились стальные нотки, которые Катя за эти недели уже научилась распознавать.
— Покушение на убийство с отягчающими обстоятельствами. Это не условный срок и не штраф. — Катя смотрела в темное окно квартиры.
Где-то в городе, в другом его конце, Олег Бондаренко жил своей новой жизнью, еще не зная, что старая вернулась. — Когда поедете к Михайловичу? — спросила она. — Послезавтра.
— Мой помощник уже договорился о первом разговоре. Ты не едешь. — Я понимаю.
— Хорошо, что понимаешь, твое появление в деревне сейчас — это риск, который я не готова брать. Подожди. — Ждать было труднее всего.
Катя умела работать с информацией, умела принимать решения, умела действовать, но пассивное ожидание давалось ей тяжело. Она ходила по квартире, составляла и переделывала хронологии, заново прокручивала каждую деталь, которую помнила. Василий приезжал каждый день, привозил продукты, сидел, пил чай, иногда говорил, чаще молчал.
Его присутствие действовало на нее успокаивающе, как земля под ногами, как стены, которые не рушатся. Однажды вечером она спросила его, почему он вообще ввязался в это. — Потому что сделал бы то же самое для любого человека в реке, — сказал он.
— А потом ты рассказала, что произошло. — Он помолчал. — Я таких историй много слышал, не в точности такую, но похожие.
— Человек думает, что он сильнее, потому что решил что-то за другого. — Он сделал паузу. — Такие вещи нехорошо оставлять без последствий.
— Вам придется выступать свидетелем в суде, — напомнила она. — Знаю. Это неудобно.
— Я сказал: хуже бывало, — произнес он ровно. — И имел в виду именно это. — На следующий день позвонила Левченко…
