— Идите, — резко сказала Лейла. — Сейчас.
— Я не оставлю вас.
— Оставите. Иначе мы обе останемся здесь.
— Но…
Лейла схватила её за руку. Хватка была слабой, но отчаянной.
— Слушайте меня. Найдите человека за пределами этого дома. Не звоните с телефона, который он вам дал. Спрячьте карту. И не ешьте ничего, что он принесёт вам после скандала.
— Почему?
— Потому что иногда он предпочитает, чтобы женщины были тихими.
Сверху хлопнула дверь.
Мария выбежала в коридор, задвинула засов, поднялась по лестнице так быстро, как могла, но у верхней двери остановилась.
За ней стоял Саид.
Он держал её телефон в руке.
— Я забыл документы, — сказал он. — А ты, кажется, забыла моё предупреждение.
Мария не сразу поняла, что плачет. Слёзы текли по лицу, но внутри всё было сухим, пустым.
— Там женщина, — сказала она.
— Моя больная жена.
Он произнёс это так спокойно, что Марии захотелось закричать.
— Ты держишь её взаперти.
— Ты не понимаешь наших семейных дел.
— Это не семейное дело.
Его лицо изменилось. Впервые за всё время она увидела не холодный контроль, а настоящую злость.
— Ты приехала сюда без ничего, Мария. Я дал тебе дом, имя, деньги, защиту. Я спас твою мать. И теперь ты решила учить меня, что является семейным делом?
— Ты держишь человека в подвале.
Он сделал шаг ближе.
— Нижний уровень. Не подвал.
— Назови как хочешь.
Удар пришёлся не кулаком — ладонью. Но от неожиданности Мария ударилась плечом о стену. Перед глазами вспыхнули белые точки. Телефон выпал у неё из рук, но Саид уже держал его.
— Ты становишься неблагодарной, — сказал он.
Мария молчала, прижимая ладонь к щеке.
— Что она тебе дала?
Сердце ударило в горло.
— Ничего.
— Мария.
— Ничего.
Он быстро обыскал карманы её брюк. Карты памяти там уже не было: пока она поднималась, Мария успела сунуть её под внутренний шов пояса, в маленькую дырку, где оторвалась подкладка. Саид ничего не нашёл, но не успокоился.
— Завтра ты уедешь в пустынный дом. Без телефона. Отдохнёшь. Через неделю подпишешь новые документы. Потом, возможно, я отправлю тебя к матери. Если будешь послушной.
— А если нет?
Он наклонился к ней.
— Тогда все узнают, что молодая иностранная жена шейха не выдержала жизни в Эмиратах. Нервы. Ревность. Фантазии. Попытка навредить первой жене. Поверь, это будет звучать убедительно.
Мария посмотрела ему в глаза и вдруг поняла, что Лейла сказала правду: бумаги уже были готовы.
Он отвёл её в спальню и запер дверь снаружи.
Первым желанием было броситься к окну. Но спальня была на втором этаже, под окнами — каменная терраса и охрана. Вторым — закричать. Но стены были толстые, а в доме слишком много людей, привыкших не слышать.
Мария заставила себя сесть на пол.
Дышать…
