Это было кристально очевидно по тому, как невероятно плавно и экономно двигался ветеран. В его действиях не было ни капли лишней суеты, ни одного пустого движения или показной киношной злости — только холодная, механическая работа на результат. — Вы сейчас же спокойно разворачиваетесь и уходите отсюда, — сказал Нестеров, даже не повышая голоса. — И обязательно передайте своему главному боссу, что у меня созрело к нему конструктивное встречное предложение. Механик заявил, что готов встретиться с Журбой лично, но только один на один.
Условие было жестким: никаких сопровождающих горилл с его стороны, только личный разговор двух взрослых мужчин. После этих слов он брезгливо отпустил помятого Тараса. Тот быстро отскочил в сторону, испуганно потирая покрасневшее запястье и тяжело дыша. Он смотрел на невозмутимого Нестерова с очень сложным выражением лица, которое трудно было описать одним простым словом. В этом взгляде смешались животная злость, полная растерянность и что-то очень отдаленно похожее на искреннее уважение, которого побитый бандит явно сам от себя не ожидал.
— Я всё передам, — хрипло выдавил из себя униженный переговорщик. — Вот и отлично, — удовлетворенно кивнул механик. — Дверь, как всегда, открыта. Посрамленная троица молча попятилась к выходу и быстро покинула территорию. Нестеров спокойно проводил их тяжелым взглядом до самых ворот, убедившись, что они уехали. Он терпеливо подождал, пока их тонированная машина окончательно скроется за крутым поворотом поселковой дороги.
Только после этого он невозмутимо вернулся к своей прерванной недоделанной работе. Механик аккуратно снял помятый капот с «Жигулей» пенсионера Степаныча, которого привели к нему еще с самого раннего утра. При этом его узловатые руки были абсолютно спокойны и не дрожали ни на миллиметр. К его легкому удивлению, криминальный авторитет Руслан Журба принял дерзкое предложение о личной встрече всего через два дня. И этот беспрецедентный факт уже сам по себе говорил понимающим людям об очень многом.
Человек такого высокого теневого статуса, давно привыкший к тому, что все просители сами ползают перед ним на коленях, внезапно согласился на диалог с простым сельским механиком. Видимо, тот факт, что какой-то хромой пенсионер играючи раскидал троих боевиков и принципиально отказывается платить копеечную дань, сильно зацепил самолюбие босса. Нестеров прекрасно понимал истинную причину такой поразительной сговорчивости. Журбу снедало банальное человеческое любопытство к нестандартной ситуации.
Журба был неглупым человеком, а по-настоящему умные люди всегда стремятся досконально понять то, что упрямо не желает укладываться в их привычную картину криминального мира. Одинокий ветеран-инвалид, обычный пенсионер, человек без видимых финансовых ресурсов и связей во власти демонстрирует такую железобетонную упертость. Этот феномен срочно требовал логического объяснения, иначе подрывался авторитет главаря. Конкретное место для проведения встречи ожидаемо предложил сам Журба. Им оказался фешенебельный ресторан «Сады Востока», расположенный в самом центре Днепра.
Это было невероятно пафосное и дорогое заведение с закрытыми частными VIP-кабинетами и усиленной вооруженной охраной на главном входе. Территория полностью контролировалась бандитами, но Нестеров без колебаний поехал туда на своем стареньком, побитом жизнью внедорожнике. Он демонстративно припарковал свою грязную машину прямо между двумя сверкающими представительскими иномарками. Это вызывающее классовое несоответствие абсолютно не беспокоило ветерана, когда он уверенным шагом направился к массивным дверям ресторана. При входе его предельно тщательно, но подчеркнуто вежливо обыскал начальник охраны.
Убедившись в отсутствии скрытого оружия, секьюрити молча проводил гостя по длинному коридору прямо в забронированный кабинет. Журба уже сидел во главе огромного дубового стола, как настоящий хозяин жизни. По правую руку от него расположился личный адвокат — лощеный молодой человек с дорогим кожаным портфелем и презрительным выражением лица человека, которому платят огромные деньги за юридическое молчание. У входной двери, подобно каменным изваяниям, застыли двое огромных личных телохранителей босса. Как только Нестеров переступил порог, Журба властным жестом приказал охране выйти за дверь, оставив в комнате только своего адвоката.
Опытный разведчик моментально оценил этот красивый театральный жест своего оппонента. Это был четкий психологический сигнал: «Смотри, я тебя совершенно не боюсь и великодушно хочу поговорить по-человечески». Однако ответный сигнал Нестерова оказался совершенно иного свойства. Ветеран демонстративно проигнорировал стул, на который ему молчаливо указывали рукой, и уселся совершенно в другом месте. Он выбрал позицию не напротив босса, а сбоку, чтобы постоянно сидеть лицом к входной двери и контролировать пространство.
Они молча и пристально смотрели друг на друга несколько долгих, напряженных секунд. Журба оказался именно таким, каким его мысленно представлял себе ветеран, но с небольшим отличием. Этому холеному мужчине на вид было около сорока пяти лет, он был одет с иголочки в дорогой костюм и излучал ауру человека, который много читал и глубоко анализировал происходящее. В нем абсолютно не было той грубой, животной и откровенной угрозы, которая исходила от туповатого Тараса и его пехоты. Угроза, исходящая от Журбы, была совершенно другого порядка: спокойная, леденящая, интеллигентная, и от этого во сто крат более опасная.
— Вы весьма неординарный и интересный человек, Андрей Михайлович, — наконец прервал затянувшееся молчание Журба, и его голос прозвучал удивительно мягко и даже тепло. — Я тут на досуге навел о вас весьма подробные справки по своим каналам. — У вас за плечами очень серьезная боевая биография и действительно настоящие заслуги перед родиной. — А я всегда искренне уважаю людей с таким твердым внутренним стержнем, — закончил свой комплимент криминальный авторитет. — Спасибо на добром слове, — сухо и без эмоций ответил Нестеров, не меняя выражения лица.
— Именно поэтому я хочу закрыть наш досадный конфликт максимально красиво, чтобы избежать лишних проблем для вас в будущем, — продолжил Журба, слегка наклонившись вперед над столом. — Я официально предлагаю вам высокооплачиваемую работу в моей структуре. — Вы займете должность начальника моей личной службы безопасности. — Это абсолютно легальная, официальная должность с белой зарплатой, которая ровно в два раза превышает любые рыночные предложения в этом городе. — Ваш колоссальный боевой опыт и специфические навыки стоят очень дорого, и я готов платить вам ровно столько, сколько они реально стоят.
Ветеран выслушал это щедрое предложение абсолютно молча, не дрогнув ни единым мускулом на лице. — Поверьте, это невероятно серьезное и выгодное предложение, — вкрадчиво добавил Журба, пытаясь дожать собеседника. — Вы умный мужик и должны прекрасно понимать, что в нашем жестоком мире есть масса способов мирно сосуществовать с теми, кто объективно сильнее вас. — Руслан, — вдруг произнес Нестеров, впервые обратившись к собеседнику по имени. Журба от удивления чуть приподнял бровь, так как по простому имени к нему осмеливались обращаться только очень близкие друзья или откровенные смертники.
— Я сейчас расскажу вам одну поучительную историю из своей прошлой жизни, — ровным тоном начал свой рассказ бывший командир спецназа. — И я делаю это вовсе не для того, чтобы произвести на вас дешевое впечатление крутого парня. — Я просто хочу, чтобы вы кристально ясно понимали, с каким именно человеком вы сейчас пытаетесь торговаться. Нестеров заговорил еще тише, абсолютно без злости, ненависти или наигранного киношного пафоса. — В далеком девяносто пятом году, в промерзшем феврале, я несколько часов тащил на себе раненого бойца под шквальным перекрестным огнем противника.
— У парня были перебиты ноги, он не мог идти, и я нес его на своем горбу целых три километра по абсолютно открытому снежному полю. — По нам прицельно работал вражеский снайпер, и тогда я получил свой первый тяжелый осколок прямо в плечо. — Мне тогда было всего двадцать пять лет, и я безумно хотел жить, но я не бросил его умирать в том поле. — И я не бросил его только потому, что это был мой подчиненный человек, и я нес за него персональную ответственность перед богом и людьми. В роскошном кабинете повисла тяжелая, гробовая тишина: Журба завороженно слушал, а бледный адвокат вообще боялся пошевелиться.
— К чему я всё это вам сейчас рассказываю? — риторически спросил ветеран, прерывая молчание. — К тому, что всю свою сознательную жизнь я делал свою грязную работу исключительно за идею, за защиту простых людей и за эту страну. — За таких работяг, как продавец Туманов из нашего поселка, которому теперь негде купить хлеб для семьи по нормальной цене. — И всё потому, что ваши братки нагло выбивают дань из того пекаря, который ему этот хлеб поставляет. — Я защищал таких людей, как трудяга Дорохов, у которого маленькое семейное кафе и трое голодных детей на шее.
— Поймите, я физически не могу работать на людей, которые грабят свой собственный народ, — жестко резюмировал Нестеров. — И это не потому, что я такой гордый и правильный, а просто потому, что моя природа этого не позволяет. Журба смотрел на упрямого старика очень долго и пронзительно, пытаясь найти в его словах хоть каплю фальши. Затем криминальный авторитет с тяжелым вздохом откинулся на мягкую спинку дорогого кожаного стула. — Жаль, — очень тихо и искренне произнес он.
— Пожалуй, это единственное подходящее слово, которое приходит мне на ум в данной ситуации — мне искренне вас жаль. — Мне вас тоже, — совершенно спокойно ответил механик и решительно встал из-за стола. — Спасибо за щедрое угощение, но мне пора работать. Он развернулся и вышел из роскошного ресторана, не оглядываясь, сел в свой грязный внедорожник и завел двигатель. Ветеран отъехал буквально на два квартала от заведения и припарковался у обочины…
