— Да. Хорошее. Я беременна.
На несколько секунд он перестал дышать. Потом его лицо озарилось такой радостью, что у Анны защипало глаза.
— Правда?
— Восемь недель.
Максим обнял ее и почти поднял с земли.
— Осторожно! — рассмеялась она. — Мне теперь нельзя такие полеты.
— Прости, прости.
Он поставил ее на землю, но не отпустил.
— У нас будет ребенок. Наш ребенок.
Анна смеялась и плакала одновременно. Прохожие оглядывались, кто-то улыбался. Ей казалось, что после долгой зимы внутри наконец распускается что-то живое.
Беременность проходила легко. Ни страшной утренней тошноты, ни слабости, ни тех приступов, которые когда-то стали для нее кошмаром. Анна будто расцвела. Кожа стала светлее, волосы гуще, глаза ярче.
— Ты прекрасная, — говорил Максим каждое утро.
— Я круглая.
— Ты носишь нашего ребенка. Это не просто красиво. Это чудо.
Он заботился о ней с почти смешной серьезностью. Не разрешал поднимать тяжелые пакеты, готовил завтраки, следил, чтобы она вовремя отдыхала.
— Максим, я беременная, а не хрустальная.
— Знаю. Но мне нравится о тебе заботиться.
— Ты уже все компенсировал.
— Тогда пусть будет с запасом.
Лера приходила каждую неделю. Приносила фрукты, журналы для будущих родителей и бесконечные советы.
— Гулять каждый день.
— Гуляю.
— Питаться нормально.
— Питаюсь.
— Не нервничать.
— Лер, ты хуже свекрови.
Обе замерли. Потом расхохотались.
— Ну, я хотя бы тебя не травлю, — сказала Лера сквозь смех.
— Да. Только душишь заботой.
— И буду. Я же будущая крестная.
— Мы еще не решили.
— Я решила за вас.
Анна обняла ее.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что была рядом. За то, что поверила мне. За тот подвал. За все.
Лера отмахнулась, но глаза у нее блеснули.
— Мы же команда. Ты и я против мира. Помнишь?
— Помню.
Григорий Семёнович, узнав о беременности, прослезился.
— Новая жизнь, — сказал он, вытирая глаза платком. — После всего пережитого это настоящее чудо.
— Вы преувеличиваете.
— Нисколько. За свою жизнь я видел слишком много историй, где все заканчивается смертью, тюрьмой и пустотой. А здесь — ребенок. Значит, финал еще можно переписать.
— Благодаря вам.
— Нет. Я только заметил опасность. Остальное сделали вы.
— Если бы вы не подошли ко мне тогда, меня бы уже не было.
Он помолчал.
— Я колебался. Думал: вдруг ошибаюсь? Вдруг напугаю женщину зря? Но опыт иногда говорит громче сомнений. А может, это была судьба.
— Я теперь верю в судьбу, — сказала Анна. — После всего — верю.
Месяцы шли. Живот рос, ребенок толкался. Каждый толчок наполнял Анну таким счастьем, что ей хотелось смеяться без причины. Она разговаривала с малышом, читала вслух, пела тихие песни.
— Ты его уже балуешь, — улыбался Максим.
— Ее.
— Что?
— У нас будет девочка.
Максим застыл.
— Дочь?
