Жизнь без прикрасДля разных сотрудников существовали разные объяснения отсутствия одних людей. Кто-то слышал про родственников, кто-то — про перевозку. Важно было, чтобы эти рассказы не оказались рядом.
— Я позвонила дежурному и сообщила, что записи расходятся. Обращение приняли, попросили собрать документы. Собиралась написать объяснение и передать то, что Николай Степанович сохранил. Но Ковальчук узнал — от сотрудников, которых я расспрашивала. Вызвал меня. Потребовал вернуть списки, запретил разговаривать с семьями. Говорил, что пансионат и так переживает трагедию, а я слухами гублю его репутацию. Я спросила, где эти люди. И услышала: «Не твоё дело». Впервые так. Раньше он объяснял, успокаивал. Тогда даже придумывать ничего не стал.
После этого разговора Оксану отстранили от работы. Николая Степановича готовились отправить в другой частный корпус, дальше от города. Ковальчук говорил, что там спокойнее и есть свободный специалист.
Старик не согласился: он хотел в обычную больницу. После ночи пожара ему было плохо, но сильнее всего он боялся опять оказаться в месте, откуда не сможет выйти без чужой помощи.
Для перевода уже подготовили бланк — тот самый, где утверждалось, что пациента забрала супруга. Руководство объясняло запись старыми данными: якобы бумагу заполнили по ним, а исправить собирались позже.
Николай Степанович попросил Оксану отвезти его в районную больницу: ему нужна была помощь, чтобы рассказать о погибших соседях. За руль согласился сесть Виктор. Он ежедневно работал на этой машине, ключи были ему доступны, но разрешения руководителя на этот рейс никто не получал. Последствия решили оставить на потом — сначала старик должен был попасть к независимым врачам, а сохранённые документы — в полицию.
— Спешили мы, соображали плохо, — сказала Оксана. — Надо было там оставаться, ждать сотрудников. Звонить ещё, добиваться, чтобы приехали. А мы взяли и уехали. Когда догнали нас, уже страхом всё решали.
Максим слушал молча. Оксана не подбирала оправдания к каждому своему поступку. Рассказывала и о тех решениях, которые привели её и Николая Степановича в холодный лес на две ночи.
Ковальчук узнал о выезде почти немедленно: возле временного корпуса стояли камеры. Взяв с собой одного из работников, он отправился за скорой и настиг её у заправки. Пытался остановить, через открытую дверь схватил Оксану за руку и требовал папку. Ей удалось захлопнуть створку; тогда Виктор тронулся. Рука была повреждена уже там, у заправки.
Телефон разбился позднее, на повороте в лесу. С главной дороги они ушли ради того, чтобы избавиться от преследования. Виктор рассчитывал оторваться, остановить машину и позвонить, но после поворота сеть исчезла. Вернуться назад не давали поваленное дерево и неисправная скорая.
Максиму вспомнились ночной холод и синяя бахила, лежавшая на ступеньке.
— А когда вы написали ту записку?
— Второе утро уже было. Я от усталости слова путала. Думала: откроют дверь, а я даже объяснить не сумею, о чём прошу. — По краю рукава прошлась здоровая ладонь Оксаны. — «Помогите» писать не стала. Они ведь и возвращение могли снова назвать помощью. Потому и написала: «Не отдавайте нас обратно».
Расследованием пожара к тому времени занималась следственная группа. Показания Николая Степановича и принесённые бумаги заставили пересмотреть список людей, которых предстояло разыскать. Проверяли больницы, сведения о перевозках, адреса родственников; сравнивали время телефонных звонков с рассказами сотрудников. Четверых постояльцев не нашли ни в одном из мест, куда, по документам, они уехали.
Обрушившуюся пристройку ещё продолжали разбирать. Прежде чем работать дальше, нужно было укреплять конструкции. Теперь при осмотре знали, в каких комнатах искать и кто мог там находиться. Заявления владельца о полной эвакуации больше не принимали за установленный факт.
В следующие дни нашли останки четырёх погибших. Экспертизы подтвердили их личности: Николай Степанович верно назвал Раису Михайловну, Павла, Нину Андреевну и Ивана Васильевича. Никому из них не удалось выйти из запертой комнаты.
Позже подтвердилось и то, что проход на лестницу запирали снаружи каждую ночь. Объясняли это присмотром: жильцам якобы нельзя было спускаться без сопровождения персонала. При этом на верхнем этаже до утра не оставалось ни одного сотрудника, а отдельного выхода, по которому можно было безопасно покинуть пристройку, не сделали.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.