Во время одной особенно сильной метели Ганна Мироновна достала из комода толстую книгу в потёртом кожаном переплёте.
— Это Библия Павла, — сказала она. — Он читал её почти каждый вечер. Может, и тебе будет интересно.
Максим взял книгу обеими руками. Тонкие пожелтевшие страницы пахли пылью и временем, шрифт был мелким, многие выражения — непривычными. Он открыл наугад и прочитал несколько строк. Не всё удалось понять, но в ритме слов слышалась спокойная глубина, похожая на голос человека, который знает больше и не торопится доказывать свою правоту.
С того вечера Максим читал понемногу каждый день. Иногда возвращался к одному абзацу несколько раз. Ганна Мироновна объясняла незнакомые выражения, рассказывала, как понимал их Павел Семёнович. Разговоры постепенно выходили далеко за пределы книги. Они обсуждали, почему добрые люди страдают, можно ли сохранить веру после предательства, где заканчивается терпение и начинается покорность злу.
Максим не превратился в убеждённого верующего за одну ночь. Его доверие росло медленно. Он слишком хорошо знал, что чудесное спасение не всегда приходит сразу. Но всякий раз, читая о людях, лишившихся дома, прошедших через пустыню или переживших предательство, видел в их испытаниях собственный путь.
Особенно его поражало, что герои древних историй сомневались и боялись. Вера не делала их неуязвимыми. Она помогала подниматься, когда страх никуда не исчезал. Максим вспоминал канаву: тогда боль и голод остались прежними, однако после молитвы он всё-таки встал. Теперь этот момент становился понятнее.
За окном снег засыпал дорожки, ветер бился в ставни, а возле печи было тихо. Максим читал вслух, Ганна Мироновна вязала или перебирала сушёные травы. Иногда они останавливались на середине страницы и долго молчали. В таком молчании не было неловкости. Оно соединяло сильнее разговора.
Днём забот хватало. Печь требовала постоянного внимания, козы — корма и чистой подстилки, воду приходилось приносить по скользкой тропе. Максим следил за запасами в подполе, чтобы ничего не отсырело и не испортилось. Ганна Мироновна учила экономно расходовать продукты, но теперь осторожность не была продиктована паникой. Они знали: еды достаточно.
Иногда Максим доставал тетрадь и проверял летние записи. На заработанные деньги удалось купить тёплую куртку, лекарства и корм, часть суммы оставалась на весну. Цифры убеждали его, что жизнь можно не только терпеть — ею можно управлять, если планировать и трудиться.
Олег Васильевич до морозов приезжал несколько раз. Затем дороги занесло, и добраться стало трудно. Они ждали новостей от юриста. Документы на землю находились у специалиста, который обещал завершить оформление до середины зимы. Ганна Мироновна старалась не показывать беспокойство, но при каждом далёком звуке саней прислушивалась.
Максим тоже волновался. Он видел свидетельство и понимал, что закон на их стороне, однако после всего пережитого боялся слишком рано верить слову «навсегда». Дом уже однажды отняли у него одним хлопком двери. Поэтому мысль, что кто-то способен прийти и снова велеть уходить, не давала полностью расслабиться.
В декабре, когда снег лежал почти по колено, со стороны лесной дороги наконец послышался звон упряжи. Максим выбежал во двор. К дому приближались сани Олега Васильевича. Фермер поднял над головой плотную папку и ещё издалека улыбнулся. По его лицу было понятно: он вёз новость, которую они так долго ждали…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
