Вероника сидела у лифта, листая телефон, делая вид, что не смотрит в сторону переговорных комнат. Ждала. Екатерине стало ее почти жаль, потому что женщины вроде Вероники всегда верят, что вступают в историю любви, а не стоят рядом с эпицентром взрыва, уничтожающего другую семью.
Перед тем как войти в конференц-зал, Дмитрий мягко коснулся локтя Екатерины. «Что бы ни случилось», — тихо сказал он, — «я хочу, чтобы мы остались в уважительных отношениях ради Полины». Екатерина посмотрела на его руку на своем плече. Затем она посмотрела ему в глаза и впервые с тех пор, как обнаружила то сообщение, не почувствовала абсолютно никакого желания его защищать.
«Конечно», — мягко сказала она. Затем она вошла в комнату, неся с собой достаточно доказательств, чтобы разрушить всю его привычную жизнь. Екатерина раньше представляла, что месть будет взрывной. Она представляла крики, публичное унижение, удовлетворение от того, что наконец-то увидит панику Дмитрия — такую же, какую он заставлял ее испытывать месяцами. Вместо этого, когда момент наконец настал, в комнате было почти невыносимо тихо.
Офис для медиаций занимал высокий этаж стеклянного здания с видом на город. Бежевые стены, нейтральные картины, кофейный уголок с нетронутой выпечкой, которую, казалось, никто не был в состоянии съесть. Вся обстановка была создана так, чтобы эмоциональный срыв выглядел профессионально.
Екатерина сидела рядом с Мариной Сергеевной за одним концом полированного стола, а Дмитрий расположился напротив них со своим адвокатом, Игорем Борисовичем, седовласым мужчиной, чьи дорогие часы практически объявляли о почасовой оплате при каждом движении запястья. Сначала все шло именно так, как ожидал Дмитрий: раздел имущества, пенсионные накопления, график опеки над Полиной. Язык оставался спокойным, техническим, эмоционально стерилизованным. Екатерина почти восхищалась тем, как эффективно правовая система переводит разбитое сердце в проценты и подписи.
Дмитрий говорил уверенно на протяжении всех начальных обсуждений. Не высокомерно — он был умнее этого, но с контролируемым самообладанием человека, который верил, что исход уже предрешен. Каждые несколько минут он осторожно поглядывал на Екатерину, вероятно, проверяя, не выглядит ли она подавленной. Поэтому Екатерина позаботилась о том, чтобы выглядеть именно так. Она держала плечи слегка напряженными, отвечала коротко, выражение ее лица было уставшим.
Марина Сергеевна вела большую часть разговора, пока Екатерина тихо просматривала документы перед собой. Затем разговор перешел к раскрытию финансовой информации, и атмосфера мгновенно изменилась. Игорь Борисович подвинул вперед папку. «Мой клиент считает, что предложенное соглашение отражает справедливый и равноправный раздел совместно нажитого имущества»…
