Зинаида Петровна почувствовала, как колени слабеют, и в ее голове, как старое эхо, вернулись три имени — Матвей, Глеб, Денис. Но она еще не решалась поверить, потому что уже потеряла слишком много. А сердце, когда потеряло слишком много, учится не доверять даже чудесам. Фраза повисла между паром от сковороды и черным блеском машин. «Мы вас не забыли». Зинаида Петровна сжала половник, как талисман. Смотрела на троих мужчин сверху донизу, пытаясь найти ложь, а сердце тем временем цеплялось за опасную мысль: а вдруг это они?
Улица превратилась в сцену. Люди снимали на телефоны. Одни подходили без стеснения, другие притворялись, что покупают, лишь бы остаться. Матвей, Глеб и Денис заметили камеры и, не сговариваясь, встали так: один справа от палатки, один слева, один спереди, словно хотели ее защитить.
Зинаида Петровна сглотнула.
— Я… — попыталась заговорить. — Вы кто?
Тот, что посередине, шагнул ближе. Голос его был мягким, но твердым.
— Сначала, если позволите, — сказал он, — давайте поговорим без стольких глаз.
Зинаида Петровна оглянулась. Взгляды пронизывали ее насквозь. И тут вернулся старый страх. Тот самый, как когда забирали детей. Тот самый страх протоколов, бумаг, тех, кто командует. И словно страх призвал страх, послышался знакомый голос. Ядовитый. Сзади.
— Ну надо же! Теперь-то вам повезло, Петровна!
Зинаида Петровна обернулась. Рогов шел к ним со своей обычной улыбкой. Той, что не спрашивает разрешения, чтобы влезть. Руки в карманах, уверенный, будто улица все еще принадлежит ему. Люди смотрели с любопытством. Он напыжился.
— Как красиво! — сказал он, чуть повысив голос. — Помогаешь обществу, да? А потом приходит награда.
Зинаида Петровна почувствовала, как кровь вскипела.
— Уходи, Рогов, — сказала она сухо.
Рогов усмехнулся.
— Я просто поздороваться, — сказал он. — И спросить кое-что.
Он посмотрел на троих мужчин.
— Вы хозяева этих тачек? Потому что тут, чтобы встать, нужны разрешения.
Матвей посмотрел на него без эмоций.
— Мы не вставать пришли, — сказал он. — Мы пришли повидать Зинаиду Петровну.
Рогов склонил голову, притворяясь уважительным.
— Ну хорошо, — сказал он. — Потому что смотрите, Петровна, не хочу, чтобы потом говорили, что я о вас не заботился. Тут порядок есть. И если деньги замешаны, сами знаете, есть сборы.
Зинаида Петровна сжала фартук. Это слово она знала. «Сбор» означало вымогательство с улыбкой. Глеб шагнул к Рогову, не повышая голоса.
— Вы берете поборы с пожилой женщины? — спросил он.
Рогов засмеялся, делая вид, что это пустяк.
— Не путайте, молодой человек, — сказал он. — Я не беру. Я помогаю оформлять. Тут все по порядку.
Зинаида Петровна почувствовала, как злость жжет горло. Но прежде чем она заговорила, Денис, самый серьезный, произнес:
— И еще вы помогали в тот день, когда забрали троих детей.
Воздух оборвался. Рогов моргнул на долю секунды, но Зинаида Петровна это увидела. Улыбка стала более жесткой.
— Каких детей? — спросил он, притворяясь. — Я и не помню.
Зинаида Петровна почувствовала озноб. Тройняшки переглянулись, словно подтверждая старое подозрение.
Матвей заговорил спокойно:
— А мы помним.
Люди вокруг зашептались. Кто-то поднес телефон ближе. Рогов поднял руки, театрально.
— Ну нет, — сказал он. — Только не надо теперь на меня все вешать. Я порядочный гражданин.
Зинаида Петровна шагнул вперед, дрожа от ярости.
— Ты их сдал, — сказала она почти шепотом. — Ты привел тех людей.
Рогов улыбнулся, но уже с острием.
— Петровна, не лезьте в неприятности, — сказал он тихо, только для нее. — Вам лучше не ворошить прошлое, тем более теперь, когда деньги замаячили.
Эта фраза была ударом, потому что это была не просто угроза, это было предупреждение. Он видел возможность. Матвей тоже это услышал. И голос его стал твердым, но без крика.
— Здесь нет никаких денег. Есть моральный долг. И вы на нас это не повесите.
Рогов пожал плечами, но взгляд его потемнел.
— Слушайте, молодой человек, я не знаю, кто вы такой, — сказал он. — Но у этого угла есть хозяин. И этот хозяин — закон. Если я позвоню, придут проверяющие. И прощай палатка. А Зинаида Петровна уже старая, чтобы переживать такое.
Зинаида Петровна почувствовала, как страх поднимается холодной водой. Потому что это было правдой. Каждый раз, когда он хотел, появлялись проверяющие.
Глеб наклонился к Зинаиде Петровне.
— Не бойтесь, — сказал он тихо. — Сегодня вы не одна.
Зинаида Петровна посмотрела на него. И эта фраза причинила ей сладкую боль. Потому что годами она была одна. А одиночество заставляет подчиняться от усталости.
Денис посмотрел на Рогова сухо.
— Если еще раз будете ей угрожать, мы все обнародуем.
Рогов коротко усмехнулся.
— Обнародуйте, — сказал он. — Тут народ завтра забудет, а вы уедете. Она останется.
Это была самая жестокая фраза. Потому что это была правда. Жизнь Зинаиды Петровны продолжалась здесь. С чудом или без.
Матвей шагнул ближе. И голос его стал тихим, опасным своим спокойствием.
— Мы не уедем.
Рогов смотрел на него, оценивая.
— Ах, нет?
Матвей выдержал взгляд.
— Не уедем, пока не исправим то, что вы сломали.
Рогов сжал рот на секунду. Потом поднял бровь и улыбнулся, как человек, решивший играть грязно.
— Тогда договоримся по-хорошему или по-плохому, — сказал он, указывая на здание администрации вдали…
Обсуждение закрыто.