— Толя! — закричала она в трубку. — Толя, нас выкинули на улицу! Твой сын, твоя дочь беременная, на морозе стоим!
Голос в трубке был спокойным, даже веселым:
— Лара, я тебе при разводе сказал: твои проблемы — это твои проблемы. Витька взрослый мужик, пусть сам разбирается. Улька сама знала, с кем связывалась.
— Толя, ты же отец!
— Отец, а не банкомат. Я свое дело сделал, вырастил. Дальше сами. Удачи, Лар.
Короткие гудки. Лариса Семеновна уставилась на телефон, словно не веря в происходящее.
— Вот же… козел.
— Мам, — тихо сказал Виктор, — может, не надо было ему звонить?
— А ты вообще молчи! Тоже мне, защитник нашелся!
Она вышла первой, волоча за собой чемодан на сломанном колесике, и бросила на Полину такой взгляд, что воздух между ними заискрил.
Виктор остановился на пороге.
— Полина, я правда думал, что так лучше. Для всех.
— Ты думал, что так удобнее. Для вас. Это разные вещи, Витя.
Он вышел, сгорбившись. Ульяна задержалась последней. На пороге обернулась, и в глазах ее блестели слезы.
— Извини.
Первое искреннее слово за весь вечер. Полина кивнула, не прощая, но принимая к сведению. С лестницы донесся грохот и сдавленное ругательство. Виктор споткнулся о сумку матери и покатился по ступенькам.
— Идиот! — раздался голос Ларисы Семеновны снизу. — Осторожнее! Ты мне раскладушку помял!
Полина тихо закрыла дверь и повернулась к новым владельцам.
— Игнат Романович. — Она достала связку ключей. — Вот всё. От входной двери, от домофона, от почтового ящика. Показания счетчиков в папке на кухне.
— Спасибо, Полина Тимуровна. — Рукопожатие было крепким, уважительным. — Вам помочь, такси вызвать?
— Не нужно. Меня ждут.
Виктор, вернувшийся за забытой сумкой, услышал эти слова и замер в дверях.
— Кто тебя ждет?
Полина повернулась к нему в последний раз.
— Мой самолет в Одессу, Витя. У меня там новая работа. И новая жизнь.
Она вышла из квартиры с одной дорожной сумкой, потому что всё важное было вывезено давно, и не оглянулась…
Обсуждение закрыто.