— Суп ела. Уроки делала.
— А телевизор смотрели?
— Дедушка включал.
— Что именно?
— Что они смотрели.
Я хмурился, но убеждал себя, что всё нормально. Кира всегда немного терялась рядом с моей матерью. Надежда была женщиной тяжёлой, крупной, с громким голосом и привычкой командовать так, будто весь мир — её бухгалтерская ведомость. Рядом с ней даже отец, Павел, человек когда-то строгий и резкий, превращался в молчаливое приложение к креслу.
— Тебя никто не обижает? — спросил я во вторник.
На другом конце повисла пауза.
— Нет, пап.
— Я скоро вернусь. В четверг буду дома.
— А можно раньше?
— Постараюсь, родная.
Меня царапнуло это «можно раньше». Но я решил, что она просто скучает.
В среду всё неожиданно сорвалось в мою пользу. Клиент, которого мы готовились уговаривать ещё пару дней, внезапно подписал документы. Просто махнул рукой, устало сказал, что пора заканчивать, и поставил подпись.
Я вышел из офиса после обеда почти пьяный от внезапной свободы. До моего поезда оставалось несколько часов, но я тут же открыл приложение и поменял билет на ближайший скоростной состав.
Родителям звонить не стал. Хотел сделать сюрприз.
Я уже представлял, как открою дверь, как Кира бросится ко мне, как мы закажем что-нибудь вкусное, как отец, может быть, нальёт по маленькой рюмке за удачную сделку. По дороге я купил большой набор конструктора с замком — Кира давно мечтала о таком. Для отца взял бутылку хорошего крепкого напитка.
В поезде меня сморило. Сон был вязкий, неприятный: будто я бегу по длинному школьному коридору, опаздываю, а пол под ногами липкий, как смола. Проснулся я резко, от толчка. Поезд подходил к городу. За окнами тянулись мокрые гаражи, серые промзоны, одинаковые высотки, упирающиеся в свинцовое небо.
На душе вдруг стало тяжело без причины.
Я достал телефон.
Три пропущенных от Марины. И сообщение:
«Илья, ты не знаешь, почему твоя мама не берёт трубку? Кире звоню на часы — недоступно. Родителям звоню — гудки идут, никто не отвечает. Мне тревожно».
Я тут же набрал мать.
Длинные гудки.
Один. Второй. Пятый.
Сброс.
Набрал отца. Телефон был недоступен.
Тревога, до этого тлевшая где-то внутри, вспыхнула жаром. Я вызвал такси прямо к станции, переплатив за поездку, лишь бы оказаться дома быстрее.
Город встретил пробками. Главная дорога стояла плотной красной линией. Я смотрел на стоп-сигналы впереди и выбивал пальцами нервный ритм по колену. Водитель, пожилой мужчина с усами, слушал унылую песню по радио.
— Спешите? — спросил он, глянув на меня в зеркало.
— Домой надо.
— Семья ждёт?
