Последующие две длинные недели были отмечены крайне странными событиями, которые Наталья замечала лишь краем глаза. Суровая начальница колонии вдруг начала проявлять к ней совершенно необъяснимое и пугающее радушие. Опасную заключённую внезапно перевели в отдельную камеру: маленькую, но одиночную, с собственным санузлом и небольшим окном.
Тяжёлая изнурительная работа в пыльном швейном цехе была оперативно заменена на лёгкие административные обязанности. Теперь она числилась в местной библиотеке, где могла проводить свои дни в относительном уединении и комфорте. Другие заключённые завистливо шептались за её спиной, пытаясь угадать статус этой загадочной женщины.
Они совершенно не понимали, почему новенькой вдруг уделяют такое беспрецедентное и особое внимание. Наталья тоже не знала точных ответов на эти вопросы, но интуитивно чувствовала правду. Сложный механизм её неминуемого освобождения уже был запущен и активно работал далеко за высокими стенами колонии.
Эта масштабная работа велась в закрытых коридорах высшей власти, куда у неё сейчас не было прямого доступа. Тем временем в Столице и Северном городе разворачивалась напряжённая и абсолютно невидимая для обывателей борьба. Верный полковник Соколов решительно задействовал абсолютно все свои огромные ресурсы, чтобы добиться скорейшего пересмотра дела.
Он официально представил неопровержимые доказательства того, что офицер выполняла секретную миссию чрезвычайной государственной важности. Было доказано, что в ту ночь она действовала строго в рамках своих законных должностных полномочий. Спасённые документы, которые она везла, имели столь колоссальное значение, что их утечка нанесла бы серьёзный ущерб национальной безопасности.
Именно этот катастрофический сценарий она отчаянно пыталась предотвратить, отказываясь останавливаться по первому требованию неизвестных людей в форме. Соколов также представил закрытой комиссии результаты тщательного внутреннего расследования военной контрразведки. Главным козырем стали изъятые записи с камер видеонаблюдения в том самом провинциальном отделении полиции.
Эти видеофайлы совершенно случайно сохранились благодаря вовремя случившемуся техническому сбою в системе автоматического удаления данных. Шокирующие записи наглядно демонстрировали всё: как разъярённый Козлов жестоко хватал её за волосы. Там было отлично видно, как Волков обыскивал её тело с явно непрофессиональным интересом.
Качество этих старых записей было довольно низким, а записанный звук местами казался совершенно неразборчивым. Однако даже этого скудного материала было более чем достаточно для понимания реальной картины произошедшего. Эти компрометирующие видеозаписи были показаны специальной правительственной комиссии, экстренно созданной для рассмотрения данного инцидента.
В эту элитную комиссию входили высокопоставленные представители Министерства обороны, Службы внутренней безопасности и прокуратуры. Это были влиятельные люди, которым было что терять в случае огласки подобного грандиозного скандала. Они прекрасно понимали острую необходимость очень тихого и максимально быстрого разрешения сложившейся ситуации.
Сами же Козлов и его подельники даже не подозревали о существовании этих изобличающих записей. Они были абсолютно уверены, что компьютерная система давно уничтожила все прямые свидетельства их аморального поведения. Их официальная версия событий, так гладко изложенная в суде, теперь выглядела как невероятно наглая ложь.
Именно это обстоятельство в корне меняло весь ход сфабрикованного против офицера уголовного дела. Государственная комиссия приняла своё окончательное решение абсолютно единогласно: суровый обвинительный приговор отменить. Уголовное дело было приказано немедленно прекратить за полным отсутствием самого состава преступления.
Майора Наталью Орлову требовалось немедленно освободить с предоставлением ей полной юридической реабилитации. Теперь официально она никогда не считалась осуждённой преступницей, отбывавшей наказание. По документам произошла досадная судебная ошибка, которую компетентные органы исправили при первой же возможности.
На двадцатый день незаконного заключения тяжёлые ворота колонии снова медленно открылись перед ней. Но теперь она с огромным облегчением выходила наружу, оставляя этот мрачный бетонный ад позади. У самого выхода её лично встретил полковник Соколов — высокий, седовласый мужчина с суровым лицом.
Однако сейчас в его глубоких глазах читалась неожиданная и абсолютно искренняя отцовская теплота. Он спокойно стоял у мощного чёрного внедорожника с затемнёнными стёклами и молча наблюдал за ней. Полковник смотрел, как его лучшая подчинённая ровным шагом идёт к нему по серой асфальтовой дорожке.
Наталья была одета в ту же самую гражданскую одежду, в которой её жёстко задержали на вокзале. Вещи были сильно измяты, испачканы и насквозь пропахли специфическим запахом тесных тюремных камер. Но она гордо держала спину прямо и шла уверенным шагом человека, который точно знает себе цену.
Когда она вплотную приблизилась, суровый Соколов внезапно шагнул вперёд и крепко, по-отцовски обнял её. Так обычно отчаянно обнимают самых близких людей, которых только что чудом не потеряли навсегда. «Прости меня, что всё это заняло так долго», — очень тихо и виновато произнёс он.
«Государственная бюрократия — это поистине страшная сила, но теперь весь этот кошмар точно позади». Наталья позволила себе на одно короткое мгновение расслабиться в его надёжных и спасительных объятиях. Впервые за эти бесконечные двадцать дней она наконец-то почувствовала себя в абсолютной безопасности.
Уже сидя в комфортном салоне машины, он молча передал ей очень толстую пластиковую папку с документами. Это было максимально полное, детальное досье на Козлова, Волкова и Медведева. Там находилось абсолютно всё, что аналитикам контрразведки удалось кропотливо собрать за эти напряжённые недели.
Домашние адреса всех троих фигурантов, точные имена их жён и несовершеннолетних детей. Места текущей работы супруг, конкретные школы, которые ежедневно посещали их дети, и номера личных машин. Там же были выписки с их банковских счетов, скрытые медицинские записи и реальные служебные характеристики.
Полковник собрал всю эту конфиденциальную информацию с педантичной тщательностью опытного кадрового разведчика. Он прекрасно понимал, что именно этого она захочет получить в первую очередь после выхода на свободу. «Официально я тебе ничего этого не давал», — строго сказал он, не отрывая внимательного взгляда от дороги.
«И официально я совершенно не знаю, что именно ты собираешься делать со всем этим материалом. Но неофициально — эти мерзкие люди сполна заслуживают того, что ты им обязательно приготовишь. Только прошу тебя, будь предельно осторожна и постарайся не оставлять никаких явных следов».
Наталья лишь молча и понимающе кивнула, методично пролистывая страницы собранного пухлого досье. Козлов, как выяснилось, был официально женат на Елене Викторовне, скромной учительнице начальных классов. У этой семейной пары было двое маленьких детей: десятилетний мальчик и семилетняя девочка.
Волков был женат на Ирине Павловне, которая работала обычной медсестрой в районной больнице. У них в семье воспитывался один общий ребёнок школьного возраста. Медведев же был холост, но постоянно проживал со своей пожилой матерью и младшей сестрой…
