Вся их уютная личная жизнь теперь была детально разложена перед ней, словно на ладони. Следующие несколько дней Наталья спокойно провела в Столице, активно восстанавливаясь после несправедливого заключения. Она тщательно готовилась к тому, что ей в скором времени предстояло хладнокровно сделать.
Офицер подала официальный рапорт об отпуске по состоянию здоровья, который был немедленно одобрен начальством. Высшее командование прекрасно понимало, что после всего пережитого ужаса ей остро требуется время на реабилитацию. Она сняла неприметную квартиру под вымышленным именем и купила совершенно новую гражданскую одежду.
Для передвижений она приобрела подержанный местный седан серого цвета, который вообще не привлекал к себе внимания. Девушка часами сидела над пухлым досье, досконально запоминая каждую полезную деталь и планируя каждый свой шаг. Как известно, месть — это изысканное блюдо, которое лучше всего подавать совершенно холодным.
И Наталья твёрдо собиралась сделать своё персональное возмездие по-настоящему ледяным. Она чётко осознавала, что простого, быстрого физического наказания для этих садистов будет явно недостаточно. Эти люди должны были навсегда потерять абсолютно всё: свои семьи, престижную работу, репутацию, дом и самоуважение.
Они должны были на собственной шкуре почувствовать то же самое бессилие и унижение, которое она испытала в ту ночь. И она в совершенстве знала, как именно можно добиться такого сокрушительного эффекта. На двадцать пятый день после своего освобождения Наталья села в машину и решительно направилась в Северный регион.
В багажнике её машины лежала тяжелая сумка с распечатанными документами, фотографиями и записями. В кармане куртки лежал список из трёх конкретных адресов. На её лице застыло выражение спокойной решимости, которое не сулило ничего хорошего тем, кто стоял у неё на пути.
Она ехала к ним вовсе не для того, чтобы просто убивать. Это было бы слишком просто, слишком быстро и слишком милосердно по отношению к обидчикам. Она ехала, чтобы уничтожить их жизни изнутри, разрушить всё, что они искренне любили и ценили.
Наталья хотела наглядно показать их близким, какими безжалостными монстрами они были на самом деле. И когда она окончательно закончит свой план, они будут слёзно умолять о той смерти, которую она им не даст. Первым адресом в её списке мести значился дом семьи Козловых.
Это был аккуратный двухэтажный коттедж в тихом спальном районе Северного города. Он был окружён невысоким забором из красного кирпича и ухоженным садом, в котором ещё цвели поздние осенние хризантемы. Наталья припарковала свою машину в двух кварталах от дома и некоторое время наблюдала за ним издалека, скрупулезно изучая распорядок жизни семьи.
Утром около восьми часов Елена Викторовна выводила своих детей к школьному автобусу. Это были десятилетний мальчик и семилетняя девочка, оба одетые в аккуратную школьную форму с ранцами за спиной. Сам глава семейства Козлов уезжал на свою службу гораздо раньше.
Его служебный автомобиль стабильно покидал двор ещё затемно, и это было критически важно для разведчицы. Наталья совершенно не хотела встречаться с ним лично, по крайней мере, пока её главной целью была именно жена. Для этой важной встречи она выбрала время, когда Елена Викторовна будет абсолютно одна.
Поздний утренний час идеально подходил, так как дети уже уехали на занятия, а муж был плотно занят своими делами в отделении. В тот день она подошла к двери дома Козловых ровно в десять часов утра. Гостья была одета в строгий тёмный костюм, который придавал ей вид важного официального лица.
Она вполне могла сойти за следователя или инспектора какой-нибудь строгой проверяющей организации. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок, а лицо слегка и со вкусом подкрашено. Ничто в её безупречной внешности больше не напоминало ту растрёпанную женщину с синяками, которую показывали в новостях несколько недель назад.
Она позвонила в дверь и терпеливо ждала, чётко слыша за ней приближающиеся шаги и возню с замком. Дверь открылась, и на пороге появилась сама Елена Козлова. Это была миловидная женщина лет тридцати пяти с русыми волосами, собранными в простой хвост.
В её усталых глазах читался взгляд человека, который слишком много работает и слишком мало отдыхает. На ней был обычный домашний халат и тапочки, а в руках она держала кухонное полотенце, которым насухо вытирала мокрые руки. Она взглянула на Наталью с нескрываемым выражением вопроса, явно пытаясь понять, кем была эта незнакомая женщина и чего она желала.
«Елена Викторовна», — начала Наталья спокойным, подчеркнуто деловым тоном. «Меня зовут Наталья Орлова, и мне необходимо серьёзно поговорить с вами о вашем супруге». При упоминании этого имени у Елены мгновенно мелькнуло что-то странное в глазах.
Это было явное неузнавание, но одновременно и смутное беспокойство, будто она слышала это имя ранее. Однако она никак не могла точно вспомнить, где и когда именно это произошло. Женщина нахмурилась и машинально отступила на полшага, ещё крепче сжимая в руках кухонное полотенце.
«Я совершенно не понимаю, о чем вы сейчас говорите», — сказала она предельно настороженно. «Если у вас есть какие-то вопросы к моему мужу, обращайтесь к нему напрямую или через официальные каналы. Он работает в полиции, и у него есть свой служебный телефон».
Она начала решительно закрывать дверь, но Наталья абсолютно спокойно поставила ногу в проем. Это движение не позволило хозяйке дома захлопнуть створку перед её носом. «Я прекрасно знаю, где именно он работает», — произнесла она тихо, но очень отчетливо.
«И я отлично знаю, чем он на самом деле занимается на этой государственной работе. Главный вопрос сейчас заключается в том, знаете ли это вы сами». Что-то пугающее в голосе Натальи заставило Елену мгновенно остановиться.
Возможно, это была абсолютная уверенность, с которой говорила незваная гостья. Или же это был холодный блеск в ее глазах, совершенно не соответствующий вежливому тону. Елена медленно отпустила ручку двери и защитным жестом скрестила руки на груди.
Она словно инстинктивно защищалась от того страшного известия, которое только собиралась услышать. «Кто вы вообще такая?» — спросила она уже совершенно другим голосом. В её тоне теперь звучал не испуг, а явная, открытая враждебность.
«И что вам от нас нужно?» — добавила хозяйка дома. Наталья не стала тратить драгоценное время на пустые словесные предисловия. Она быстро достала из своей сумки планшет и включила его, плавно повернув ярким экраном прямо к Елене.
На экране появилась четкая фотография — скриншот из переписки в закрытом мессенджере. В этом чате Козлов активно обсуждал с Волковым и Медведевым какую-то задержанную женщину. «Посмотрите, какая красотка нам сегодня попалась», — гласило одно текстовое сообщение.
«Давно у нас не было такого роскошного улова», — отвечало другое сообщение. «Я буду с ней первым, а вы уже потом», — писал третий участник этой мерзкой беседы. Дата этой переписки минута в минуту совпадала с той ночью на трассе.
Елена смотрела на подсвеченный экран широко расширенными глазами. Ее лицо медленно бледнело по мере того, как она осознавала весь кошмарный смысл прочитанного. «Это… это какая-то нелепая ошибка», — пробормотала она, но голос ее предательски дрожал.
«Мой Сергей просто не мог так поступить, он бы никогда этого не сделал», — твердила она. Наталья абсолютно молча перелистнула изображение на следующую подготовленную фотографию. Это был стоп-кадр с камеры наблюдения в полицейской комнате для допросов.
Это было размытое, но стопроцентно узнаваемое изображение самого Козлова. Он хищно стоял над беззащитной женщиной в наручниках, грубо схватив ее за волосы. Качество картинки было плохим, но запечатленная поза была совершенно недвусмысленной.
Следующая компрометирующая фотография показывала того же самого мужчину. На ней он с яростью рвал форменную рубашку на той же измученной женщине. «Эта женщина на фотографиях — это я», — сказала Наталья невероятно ровным голосом….
