«Ваш муж и его коллеги незаконно остановили меня на ночной трассе и жестоко избили. Они прямым текстом угрожали мне изнасилованием и десятью годами тюрьмы, если я не соглашусь на их гнусные условия. Они заявили, что я слишком красива для тюрьмы, и что они могут все уладить, если я буду послушной».
«Это были именно их слова, а совершенно не мои фантазии», — добавила она. Елена в ужасе отшатнулась от яркого экрана планшета. Ее рука судорожно метнулась ко рту, словно она изо всех сил пыталась сдержать внезапный рвотный позыв.
Ее расширенные глаза мгновенно наполнились слезами, но она пока еще не плакала. Она находилась в глубоком шоке, в том самом состоянии первичного отрицания. Это чувство охватывает людей, когда их безопасный мир внезапно рушится у них на глазах.
«Нет, он хороший муж», — твердила она как мантру. «Он не мог совершить ничего подобного!» Наталья вежливо позволила ей договорить, а затем достала из сумки толстую папку с документами и протянула ей.
«Здесь есть абсолютно все доказательства», — сказала она непререкаемым тоном. «Копии переписок из его личного телефона, которые наши технические специалисты успешно восстановили даже после полного удаления. Там же есть четкие записи с камер наблюдения, прямые показания свидетелей и официальные заключения Специальной комиссии, которая рассматривала мое дело».
«Ваш муж и его друзья систематически останавливали беззащитных женщин на трассе. Они регулярно вымогали у них крупные взятки или сексуальные услуги. Я была далеко не первой их жертвой».
«Просто я оказалась первой, кто смог по-настоящему дать им сдачи», — закончила офицер. Елена взяла тяжелую папку сильно трясущимися руками и медленно начала листать страницы. С каждой перевернутой страницей ее лицо становилось все бледнее, а дыхание — все более прерывистым.
Там были детально описаны не только материалы по делу самой Натальи, но и множество других вопиющих случаев. Это были показания запуганных женщин, которые ранее не осмелились открыто заявить в полицию. Однако они все же согласились дать анонимные свидетельства службе внутренней разведки.
Некоторые из этих историй были очень похожи на ситуацию Натальи, а другие были еще страшнее. Одна пострадавшая женщина рассказывала, как ее жестоко заставили заплатить пятьдесят тысяч местных кредитов. Это была огромная взятка, чтобы избежать ложного ареста за проституцию.
Другая жертва в красках описывала, как ее насильно удерживали в запертой машине на протяжении нескольких часов. Кошмар продолжался до тех пор, пока она не сломалась и не согласилась на незаконные требования офицеров. Третья женщина вообще не смогла продолжить свой рассказ, и аудиозапись ее допроса обрывалась на горьких рыданиях.
Все эти жуткие истории неизменно объединяло одно — имена Козлова, Волкова и Медведева. «Почему вы пришли именно ко мне?» — спросила наконец сломленная Елена. Она подняла на Наталью глаза, до краев полные боли и полнейшего непонимания.
«Почему вы не пошли в полицию или в прокуратуру? Если все это действительно правда, почему вы рассказываете мне, а не официальным органам?» Наталья уверенно выдержала ее взгляд без единого признака сочувствия или жалости.
Эта несчастная женщина не была напрямую виновата в преступлениях своего мужа. Но она была неотъемлемой частью той комфортной и сытой жизни, которую он построил на страданиях других людей. Она заботливо готовила ему завтраки, тщательно стирала его форму и спала с ним в одной теплой постели.
И все это долгое время она совершенно не замечала страшной правды. А возможно, она просто не хотела замечать, каким жестоким монстром он был за пределами их уютного дома. «Официальные каналы уже активно работают», — ответила Наталья предельно холодно.
«Ваш муж и его верные подельники будут с позором уволены со службы в ближайшие дни. Возможно, против них даже будут возбуждены уголовные дела, хотя я в этом не уверена до конца. Эта коррумпированная система всегда до последнего защищает своих людей».
«Но я хотела, чтобы именно вы первой узнали всю правду. Чтобы вы ясно видели, с кем именно делите свою постель. Я хочу, чтобы вы думали об этом каждый раз, когда он нежно касается вас теми же руками, которыми грубо хватал беззащитных женщин».
Елена бессильно опустилась на стул в прихожей, так как ноги больше её не держали. Папка выпала из её ослабевших рук, а важные страницы широким веером рассыпались по полу. Она даже не сделала попытки их собрать, продолжая потерянно смотреть в пустоту перед собой.
По её бледным щекам наконец потекли беззвучные, невероятно тяжелые слезы сломленного человека. Это были слезы женщины, чья привычная жизнь только что безвозвратно превратилась в руины. «Мои дети», — отчаянно прошептала она, — «что я теперь скажу моим детям?»
Наталья ничего ей не ответила, поскольку уже сделала то, зачем сюда пришла. Она совершенно не собиралась оставаться и утешать женщину, которая была замужем за её жестоким мучителем. Разведчица молча собрала рассыпавшиеся страницы, оставила папку на столике у двери и вышла из дома.
За её прямой спиной почти сразу раздались первые громкие и безутешные рыдания. Елена Козлова наконец позволила себе полностью сломаться под тяжестью свалившейся на неё ужасной правды. Следующей в списке возмездия была Ирина Волкова, жившая в небольшом городке в сорока километрах от областного центра.
Её жилище было гораздо скромнее: старая квартира на третьем этаже типовой панельной пятиэтажки. В мрачном подъезде давно облупилась краска, а на лестничной клетке постоянно стоял стойкий запах вареных овощей. Ирина работала обычной медсестрой в районной больнице и находилась дома, потому что у неё выдался выходной.
Женщина открыла входную дверь с выражением привычного усталого безразличия на лице. Это спокойствие быстро сменилось удивлением, а затем глубоким страхом, когда гостья представилась и объяснила цель визита. Разговор с ней оказался значительно короче, чем предыдущая тяжелая беседа с Еленой.
Ирина оказалась женщиной гораздо более практичного склада, не желающей тратить время на отрицание очевидных фактов. Она внимательно посмотрела на фотографии, прочитала сухие выдержки из показаний и молча кивнула. Казалось, она наконец получила официальное подтверждение тому, о чём сама уже очень давно подозревала.
«Я всегда знала, что он настоящая сволочь», — тихо и обреченно сказала она. «Просто я до последнего не хотела верить, что он пал настолько низко», — добавила жена полицейского. Последней в списке была Ольга Медведева — не жена, а мать младшего из этой преступной троицы.
Старушка жила в тихом пригороде, занимая частный дом с большим огородом и птичником на заднем дворе. Это была пожилая женщина с натруженными рабочими руками и по-настоящему добрым лицом. Она выслушала Наталью с выражением нарастающего ужаса и несколько раз перекрестилась, тихо шепча молитвы.
Убитая горем мать совершенно не защищала своего сына и даже не пыталась как-то оправдать его зверства. Она просто горько плакала, качая седой головой и раз за разом повторяя, что не так его воспитывала. Когда Наталья собиралась уходить, старушка внезапно схватила её за руку и умоляюще посмотрела прямо в глаза…
