Приглашённые эксперты в студиях на полном серьёзе рассуждали о нестабильном психическом состоянии этой женщины. Они гадали, как она смогла в одиночку напасть на троих крепких полицейских. При этом никто даже не задавался логичным вопросом, почему именно она это сделала.
Никого абсолютно не интересовала её правдивая версия произошедших ночных событий. Показательный суд был назначен на самую ближайшую доступную дату. Очевидно, кто-то очень влиятельный хотел поскорее закрыть это скандальное дело.
Заказчики стремились навсегда похоронить все крайне неудобные детали полицейского произвола. Само судебное заседание состоялось в районном суде того самого Горного городка. Это было именно то место, откуда она с боем сбежала пять дней назад.
Козлов лично присутствовал в зале суда, сидя в первых рядах. Его опухшее лицо было украшено массивной гипсовой повязкой на сломанном носу. На его пострадавшей руке красовался плотный медицинский бандаж.
Он смотрел на подсудимую с нескрываемой первобытной ненавистью и злорадным торжеством. Оборотень в погонах был абсолютно уверен в своей окончательной и безоговорочной победе. Его верные подельники, Волков и Медведев, покорно сидели рядом со своим боссом.
Оба выглядели изрядно помятыми после ночной драки, но весьма довольными текущим исходом. Они в один голос дали под присягой показания, насквозь полные наглой лжи и намеренных искажений. Полицейские клялись, что она напала на них без малейшей провокации и грозилась всех убить.
Они также добавили, что при задержании она якобы проявляла явные признаки тяжелого психического расстройства. Её государственный адвокат оказался совсем неопытным и робким молодым человеком. Он был явно до смерти запуган суровыми обстоятельствами этого резонансного дела.
Защитник практически не пытался отстаивать её права или опровергать абсурдные показания истцов. Суровый обвинительный приговор был предрешён верхами ещё до фактического начала заседания. Вердикт гласил: три года исправительной колонии строгого режима.
Ей вменили вооружённое нападение на представителей власти и причинение тяжкого вреда их здоровью. Дополнительным отягчающим обстоятельством стал её дерзкий побег из-под стражи. Судья зачитывала этот несправедливый приговор очень монотонным голосом, трусливо избегая смотреть Наталье прямо в глаза.
Три года тюрьмы — это было значительно меньше, чем те десять лет, которые изначально обещал ей Козлов. Но этого срока было вполне достаточно, чтобы навсегда уничтожить её безупречную военную карьеру. Этот приговор полностью разрушал её профессиональную репутацию и ломал всю дальнейшую жизнь.
Когда хмурые конвоиры выводили осуждённую из зала суда, она на мгновение обернулась. В толпе она безошибочно встретилась взглядом со злорадствующим Козловым. Он победоносно улыбался своей кривой и невероятно злобной улыбкой.
Но Наталья, к его великому удивлению, тоже холодно улыбнулась ему в ответ. И что-то необъяснимо пугающее в её спокойной улыбке заставило его радость мгновенно погаснуть. Потому что её взгляд безмолвно говорил: «Это ещё далеко не конец, это только начало».
Он ясно читал по её губам, что когда она выйдет на свободу, а она обязательно выйдет, пощады не будет. Именно тогда эти негодяи в полной мере узнают, что такое настоящее, безжалостное правосудие.
Исправительная колония номер семь располагалась в ста километрах от Северного города, в глухом месте, окружённом бескрайними полями и редкими лесками. Серые бетонные стены с колючей проволокой наверху, сторожовые вышки по периметру и тяжёлые металлические ворота — всё здесь было создано для подавления воли. Эти мрачные атрибуты должны были постоянно напоминать заключённым о полной безнадёжности их текущего положения.
Наталью доставили сюда на следующий день после вынесения приговора в специальном бронированном фургоне. Она ехала вместе с пятью другими осуждёнными женщинами, готовясь к суровым испытаниям. Сама процедура тюремного приёма оказалась максимально строгой и преднамеренно унизительной.
Личный досмотр, обыск полостей тела, переодевание в грубую тюремную робу, фотографирование и снятие отпечатков пальцев. Всё это она перенесла с абсолютно каменным лицом, не позволяя надзирательницам увидеть ни тени эмоций. Разведчица прекрасно знала, что в таких суровых местах любое проявление слабости становится открытым приглашением для тюремных хищников.
Ей было известно, что опасность может исходить как от других заключённых, так и от сотрудников администрации. Новую узницу предсказуемо определили в отдельный барак для особо опасных преступниц. Очевидно, сфабрикованное нападение на офицеров полиции автоматически помещало её именно в эту категорию.
Ей досталась жёсткая койка в углу душной общей камеры, рассчитанной на двадцать человек. Тонкий ветхий матрас насквозь пропах потом и горькими слезами бесчисленных предшественниц. Одно маленькое зарешёченное окно находилось под самым потолком, и сквозь него едва пробивался тусклый дневной свет.
Многочисленные соседки по камере смотрели на неё с нескрываемым любопытством и явной насторожённостью. Новенькая всегда представляла собой интригующую загадку: потенциальную угрозу или же потенциальную жертву. Однако Наталья не стала покорно ждать, пока местная тюремная иерархия сама решит её дальнейшую судьбу.
В первый же вечер она напрямую обратилась к признанному лидеру в этой камере. Это была крупная и суровая женщина по прозвищу Бульдог, отбывавшая длительное наказание за убийство супруга. Спокойно, без проявления агрессии, но и без капли страха, Наталья объяснила, кто она такая.
Она чётко дала понять всем присутствующим, почему с ней лучше никогда не связываться. Её боевое прошлое, профессиональные навыки рукопашного боя и полная готовность к жёсткой самозащите. Всё это было изложено сухим, строго деловым тоном, словно констатировались неоспоримые объективные факты.
Авторитетная Бульдог оценила её тяжёлым взглядом опытного хищника и молча одобрительно кивнула. В тюрьме превыше всего уважают реальную силу, а Наталья только что убедительно продемонстрировала свою. После этого дни в исправительной колонии потянулись невыносимо медленно, наполненные серой монотонной рутиной.
Ранний подъём в шесть часов утра и скудный завтрак из совершенно несъедобной пресной каши. Затем следовала изнурительная работа в местном швейном цехе до самого обеда и продолжение смены до ужина. Вечером предоставлялся всего один час личного времени, после чего объявлялся строгий отбой в десять часов.
Наталья механически выполняла абсолютно всё, что от неё требовали суровые тюремные правила. Однако её натренированный разум был полностью сосредоточен совершенно на другом. Он беспрерывно планировал, холодно анализировал ситуацию и терпеливо ожидал неизбежной развязки.
Она твёрдо знала, что полковник Соколов никогда не оставит её здесь умирать. За те долгие пять дней, что она провела в бегах, ей удалось передать ему важное зашифрованное сообщение. Это послание содержало все мельчайшие подробности произошедшего ночного инцидента на трассе.
В отчёте были указаны точные имена и должности всех троих коррумпированных сотрудников дорожной полиции. Там же находилась критически важная информация о надёжном местонахождении секретных государственных документов. Полковник Соколов был невероятно влиятельным человеком, обладающим обширными связями в силовых структурах и правительстве.
Если кто-то вообще и мог легально вызволить её из этой западни, то только он. Главный вопрос заключался лишь в том, сколько именно драгоценного времени займёт эта сложная операция. На третий день незаконного заключения к ней неожиданно подошла старшая надзирательница.
Сотрудница сухо сообщила, что к изолированной заключённой прибыл важный посетитель. Это было крайне неожиданно и полностью выбивалось из привычных правил этого закрытого заведения. Обычно право на долгожданное свидание предоставлялось лишь после определённого срока пребывания в исправительном учреждении.
Более того, любые подобные визиты всегда требовали очень долгого и сложного предварительного согласования. Наталью быстро проводили в отдельную защищённую комнату для встреч, где её уже ожидал гость. Это был незнакомый мужчина в аккуратном штатском костюме, выглядящий максимально неприметно.
Он был невысок, начинал лысить и имел лицо, которое совершенно невозможно было бы запомнить в толпе. Гость тихо представился Виктором Николаевичем и доверительно сообщил, что работает напрямую с полковником Соколовым. Его голос звучал очень тихо, но в нём безошибочно угадывалась твёрдая уверенность человека, привыкшего решать сложные проблемы.
Он начал задавать чёткие вопросы о том, что именно произошло в ту злополучную ночь. Наталья с готовностью рассказала ему абсолютно всё: каждую мелкую деталь, каждое произнесённое слово и каждое действие. Виктор Николаевич слушал её очень внимательно и молча, делая короткие пометки в маленьком блокноте.
При этом его серое лицо оставалось совершенно непроницаемым, не выражая ни малейших эмоций. Когда она наконец закончила свой подробный рассказ, он понимающе кивнул и произнёс лишь одно слово: «Подождите». Затем он медленно встал и ушёл, оставив её в напряжённых раздумьях о значении всего этого тайного визита…
