Иван невероятно бережно и крепко обнял свою рыдающую навзрыд мать единственной здоровой рукой, тихо и ласково шепча ей на ухо слова утешения и умоляя больше никогда в жизни не плакать. Когда первый, самый острый шок от этой долгожданной, вымоленной у небес встречи немного отступил, Мария нехотя отстранилась и перевела свой изумленный, непонимающий взгляд на группу людей, тихо стоящих за его широкой спиной. Именно в эту самую историческую секунду она буквально потеряла дар речи, с содроганием сердца узнав в невероятно худой, замученной женщине и маленькой девочке тех, чьи счастливые лица видела на случайно выпавшей старой фотографии наглого квартиранта.
Это была чудом выжившая законная жена Вадима Морозова, тихая и скромная Оксана, а также его родная семилетняя дочь, которых этот изверг цинично и публично объявил трагически погибшими под обломками разбомбленного восточного дома. Хитрый и беспринципный аферист искусно и подло использовал эту выдуманную им же трагедию, чтобы бессовестно давить на жалость сердобольных людей в тылу и получать незаслуженный статус беженца, пострадавшего от жестоких боевых действий. Теперь же эта смертельно измученная, но живая и дышащая Оксана стояла посреди заснеженного двора киевской многоэтажки, до побеления костяшек сжимая дрожащей рукой маленькую, холодную ладошку своей до смерти испуганной девочки.
Иван короткими, жесткими и рублеными фронтовыми фразами объяснил потрясенной матери, что совершенно случайно нашел эту несчастную, брошенную на произвол судьбы семью в том самом сыром подвале разрушенного в пыль восточного городка. Как оказалось, подлый трус Вадим позорно сбежал во время первого же массированного артиллерийского обстрела, силой забрав все семейные сбережения, паспорта и оставив своих самых близких людей на верную, мучительную смерть под бетонными завалами. И только благодаря абсолютно безрассудному, героическому побегу Ивана и его раненых побратимов, обессиленную Оксану с замерзающей дочерью удалось тайно вывезти из этого кромешного ада прямо из-под носа свирепствующих вражеских оккупантов.
Глаза несчастной Оксаны были до краев полны застарелой, невыносимой душевной боли, но в них также отчетливо читалась стальная, непоколебимая материнская решимость наказать предавшего их безжалостного монстра любой ценой. Сразу за спинами хрупких женщин угрожающе возвышались две суровые, полностью экипированные в тяжелую кевларовую броню фигуры офицеров Военной службы правопорядка с современными штурмовыми автоматами наперевес. Эти крепкие, прошедшие не одну горячую точку парни с абсолютно непроницаемыми, каменными лицами приехали сюда вовсе не для светских уговоров, а чтобы раз и навсегда покончить с распоясавшимся криминальным беспределом в глубоком тылу.
Вся эта необычная, напряженная процессия медленно и целеустремленно двинулась к темному, обшарпанному подъезду, где еще совсем недавно отчаявшаяся Мария в одиночестве сидела на холодных бетонных ступенях, жестоко выброшенная на морозную улицу. Теперь она гордо и уверенно шла впереди всех, чувствуя себя абсолютно и бесповоротно защищенной под надежным, сильным крылом своего героического сына и этих суровых, вооруженных до зубов представителей законной власти. Каждая высокая ступенька давалась израненному Ивану с видимым, колоссальным трудом из-за перебитой ноги, но его волевые челюсти были крепко сжаты, а во взгляде ярко горел неугасимый огонь неминуемой, справедливой расплаты.
На грязной лестничной клетке пятого этажа по-прежнему заунывно гулял холодный, колючий зимний сквозняк, а из-за массивной металлической двери захваченной квартиры доносились пьяные, развязные крики и грубый раскатистый хохот. Вадим и его маргинальные криминальные подельники громко и размашисто праздновали успешный, как им в своем невежестве казалось, окончательный захват дорогой столичной недвижимости у совершенно беззащитной, сломленной горем старушки. Они были настолько самонадеянно уверены в своей полнейшей, абсолютной безопасности, что даже не удосужились приглушить играющую на полную громкость блатную музыку во время продолжающегося действия дневной общенациональной воздушной тревоги.
Иван резким, властным жестом остановил мать и сопровождающих на один пролет ниже, надежно прикрывая ее, а также Оксану с маленьким ребенком от возможных шальных пуль или разлетающихся осколков. Один из офицеров ВСП абсолютно бесшумно, с профессиональной сноровкой достал из своего тактического рюкзака массивный гидравлический инструмент, специально предназначенный для экстренного, силового вскрытия тяжелых бронированных преград. Мощные металлические клещи с едва слышным, зловещим шипением намертво впились в район недавно врезанных новых дверных замков, готовые по первой же команде в любую секунду выломать эту жалкую, искусственную преграду.
Оглушительный, режущий слух скрежет безжалостно рвущегося металла и громкий, пугающий треск выбиваемой с корнем дверной коробки заставили соседей на этаже испуганно прильнуть к маленьким глазкам своих закрытых квартир. Тяжелая стальная дверь с невероятным, пушечным грохотом влетела в тесную прихожую, подняв густое, удушливое облако цементной пыли и навсегда прервав хмельное, омерзительное веселье наглых захватчиков чужого законного жилья. Вооруженные бойцы ВСП молниеносно, словно разжавшаяся пружина, ворвались внутрь помещения, ослепляя опешивших преступников яркими лучами подствольных тактических фонарей и громогласно выкрикивая жесткие приказы немедленно лечь лицами в пол…
