— Я не продаю дом.
Катя смотрела на него ровно, ждала продолжения.
— Я принял это решение сегодня утром, — он сложил руки на столе. — Это не потому, что вы здесь. Это отдельно. Просто не продаю. Не могу.
— Понимаю, — сказала она тихо.
— Это первое, — он посмотрел на нее прямо. — Второе. Ваш развод. Я вчера вечером дозвонился до Артема Рябова. Он юрист, специализируется на семейном праве, работает в Киеве. Я объяснил ситуацию. Он согласился взяться.
Катя открыла рот и закрыла. Помолчала.
— Алексей. Это дорого.
— Это мое дело.
— Нет. — Она сказала это мягко, но четко. — Это не ваше дело. Я не могу позволить вам оплачивать моего адвоката.
— Почему?
— Потому что тогда я буду должна вам. А я не хочу снова быть кому-то должна. — В ее голосе не было агрессии, только усталость человека, который хорошо знает, как начинаются зависимости. — Я пять лет была должна мужу за квартиру, за стабильность, за то, что он терпит мои недостатки. Я не хочу больше этой схемы ни с кем.
Алексей слушал. Не перебивал.
— Я слышу вас, — сказал он, когда она закончила. — Я понимаю, откуда это. — Он помолчал. — Но позвольте мне сказать иначе. Я не предлагаю вам долг. Я предлагаю, чтобы человек, который умеет это делать, помог вам сделать то, на что вы имеете полное право: развестись с человеком, который вам вредил. Это не одолжение. Это просто устранение несправедливости.
Катя смотрела на него долго.
— Вы умеете убеждать, — сказала она наконец.
— Это профессиональное. Я знаю.
Она чуть улыбнулась краем губ.
— Хорошо. Но с одним условием.
— Слушаю.
— Я верну деньги. Не сразу, но верну. У меня появились новые заказы. Я сейчас работаю больше. Верну в течение года.
Алексей хотел сказать, что это не нужно. Но посмотрел на нее, на это лицо, в котором достоинство было не позой, а чем-то настоящим, выстраданным, и не сказал. Просто кивнул.
— Договорились.
Она выдохнула, чуть заметно.
— Спасибо, — сказала она.
Днем Алексей занялся калиткой. Он съездил утром в районный центр (машина теперь работала исправно), купил новые петли, шурупы, антикоррозийную пропитку для дерева. Вернулся и работал часа три. Варя крутилась рядом, подавала инструменты. Он как-то сам собой начал ее просить, и она восприняла это с полной серьезностью.
— Вот этот? — она протягивала шуруп.
— Этот. Спасибо.
— Пожалуйста. — Секундная пауза. — Дядя Лёша, а зачем калитку чинить, если ты уедешь?
Алексей не остановился, продолжал работать.
— Чтобы она не скрипела.
— Но ты же не будешь слышать.
— Кто-то другой будет слышать.
Варя обдумала это.
— Мы с мамой будем слышать, — заключила она. — Мы пока здесь.
— Вот именно.
Катя появилась в дверях с кружками чая часа через два. Поставила одну рядом с Алексеем, посмотрела на калитку. Та уже висела ровно, петли блестели новым металлом.
— Хорошо получилось.
— Держаться будет, — сказал он.
Она не ушла сразу. Облокотилась на косяк, смотрела, как он заканчивает. Варя к этому времени утащила зайца на веранду и там о чем-то ему рассказывала.
— Алексей, — сказала Катя. — Можно я спрошу про письмо?
