— Папа, для тебя все, что касается Дамира, серьезно. Ты с первого дня решил, что он плохой.
— Я не хочу тебя потерять.
— А я не хочу жить так, будто мое счастье должно получить твое разрешение!
Григорий почти не выдержал. Он хотел включить запись немедленно. Хотел, чтобы она услышала этот голос, увидела его настоящее лицо. Но Кирилл предупреждал: если Мила сорвется и побежит к Дамиру за объяснениями, он поймет, что раскрыт, и исчезнет.
Поэтому Григорий только опустил глаза.
— Хорошо. Делай, как считаешь нужным.
Мила ушла наверх обиженная. А Григорий остался внизу, чувствуя, как сердце сжимается от бессилия.
Через два дня должен был состояться семейный ужин перед свадьбой. Именно там Кирилл предложил показать правду. Приглашены были только близкие. Обстановка — домашняя, торжественная, безопасная. Дамир не должен был ничего заподозрить.
Полиция уже получила материалы. Старые дела снова подняли. Но нужны были прямые доказательства, задержание и возможность связать его с прежними преступлениями.
Вечером перед ужином Григорий сидел в кабинете и смотрел на фотографии Милы. Вот она маленькая, с косичками, держит его за руку. Вот смеется на выпускном. Вот стоит у окна, уже взрослая, красивая, упрямая, похожая на мать.
Он думал о том, как близко подошла к ней смерть. Не случайная, не внезапная, а заранее продуманная человеком, которому она доверяла.
На следующий вечер дом наполнился голосами, музыкой и звоном бокалов. Гости говорили о свадьбе, шутили, обсуждали наряды и планы. Мила сидела рядом с Дамиром и выглядела счастливой. Она все еще не знала, что этот вечер разделит ее жизнь на до и после.
Дамир был великолепен в своей роли. Он обнимал Милу, говорил тосты, благодарил родных, улыбался, помогал официантам. Иногда его взгляд скользил по дорогой мебели, по картинам, по людям за столом. В этой почти незаметной усмешке Григорий видел одно: Дамир уже считал себя хозяином будущего…
